НОВОСТИ
Раковой и Зуеву продлены сроки ареста на полгода
sovsekretnoru

БАШНИ В ТУМАНЕ

Автор: Денис ТЕРЕНТЬЕВ
30.08.2008

РИА «НОВОСТИ»

Протест против разрушения исторического центра Петербурга, в который внесла лепту и «Совершено секретно» (№11-2007 и №2-2008), вынудил власти пересмотреть градостроительную политику. Но напор желающих захватить «золотую» землю и «очистить» ее
от «развалин» не ослабевает

Еще недавно подобное трудно было представить: на лояльном Смольному телеканале СТО в прямом эфире прошел шестичасовой телемарафон против уничтожения старого города. В кои-то веки прекратили играть в молчанку почетные граждане и другие известные люди города, обычно избегающие критиковать властную команду. Писатель Даниил Гранин, директор Эрмитажа Михаил Пиотровский, кинорежиссер Александр Сокуров, барды Александр Дольский и Александр Городницкий, писатель и журналист Татьяна Москвина высказывались по поводу новой застройки жестко и категорично: мол, выяснять причины нынешнего безобразия должна бригада Генпрокуратуры. И выяснять в Смольном.

 

Минута молчания

Сегодня на петербургском телевидении тема разрушения города присутствует в каждом выпуске новостей. Коллеги-телевизионщики рассказывают, что во время репортажей о перестройке города вокруг корреспондента с микрофоном всегда собирается возмущенный рой горожан – ни одна другая тема такого резонанса не вызывает, даже победы «Зенита». В ходе телемарафона проводился интерактивный опрос: тех, кто за новое строительство в центре, набралось 329 человек. Сторонников сохранения старой архитектуры оказалось в тридцать с лишним раз больше.

– Каждое здание в центре обладает исторической памятью, – говорит Кирилл Георгиевич, глава общественной организации «Коллективная защита». – Тысячи людей ценой собственной жизни сохраняли город во время блокады. Хотите строить небоскребы? Пожалуйста, до самого истока Невы. А здесь нельзя.

Участники телемарафона почтили молчанием длинный список погибших в последние годы домов – словно павших воинов. А движение «Живой город» подало заявку на проведение общественного шествия против разрушения города. Власти пока никак не отреагировали. Но совершенно очевидно, что они были не готовы к такому всплеску общественного самосознания, напоминавшему времена перестройки.

– В среде людей, ответственных за градостроительную политику, наблюдается кризис сознания, проявляющийся в презрении к подлинности, – говорит глава Международного фонда спасения Петербурга-Ленинграда Александр Марголис. – Хотя еще в 2005 году я присутствовал на заседании правительства по формированию стратегии сохранения культурного наследия, на котором губернатор Матвиенко сказала: «Культурное наследие для нашего города играет такую же роль, как нефть для Тюменской области».

В Петербурге около семи тысяч охраняемых и выявленных объектов. Еще до перестройки несколько тысяч горожан заполнили Исаакиевскую площадь, обороняя от сноса гостиницу «Англетер». Знаменитую гостиницу отстоять не удалось, зато протестующие спасли дом Антона Дельвига на Владимирской площади. А ведь тогда к услугам организаторов акции не было Интернета, а дело вполне могло кончиться уголовной статьей.

Елизавета Никонова из движения «Живой город» защищала дом Дельвига, когда ей не было и одного года от роду: родители носили ребенка с собой в хозяйственной сумке. Девушка убеждена, что только активный протест может дать результат, а разговоры на кухнях бесполезны. «Живой город» зародился в Интернете в ноябре 2006 года и насчитывает сегодня больше тысячи участников. Но это с учетом любителей дискуссий в сети. Костяк движения – все те же 15 человек, которые его начинали. В «Живом городе» собрались люди до тридцати лет, но они уже знают, что только завалив чиновника запросами и жалобами, можно заставить попытаться разобраться в ситуации.

– За всеми нашими флэш-мобами много изнурительной бумажной работы, – говорит координатор «Живого города» Елена Минченок. – Ведь основное средство что-то изменить – это судебные иски, жалобы, запросы. Для этого нужно изучить море документов, кодексов, специальной литературы по архитектуре и строительству. Все это трудно сочетать с постоянной работой, но мы принципиально отказались от сбора денег у наших сторонников. Для нас это не работа, а отстаивание гражданской позиции. И хотя практического результата добиться крайне сложно, мы не сдаемся.

Всего общественных групп и движений, защищающих архитектурное наследие, в Петербурге насчитывается около сорока. Большинство из них – это сообщества жильцов обреченных домов. То есть жили люди, даже не зная, как зовут соседа, пока их не «подвели под аварийность». Тут же пришлось знакомиться, объединяться, писать и митинговать. Например, крепким орешком оказались жильцы пяти домов на Тележной улице. Аварийный среди них, скорее всего, только один, но инвестору, видимо, требовалась куда большая стройплощадка

Из сообществ жильцов аварийных домов выросли движения «Защитим остров Васильевский», «Охтинская дуга», «Лунный серп». И хотя защищают они только определенные районы города, жильцы поднимают проблемы, которые не известны широкой общественности. Например, в «Охтинской дуге» напоминают, что пока все увязли в спорах вокруг «Охта-центра», решение о строительстве которого официально еще не принято, в исторической части Полюстрово вот-вот начнут строить две башни высотой по сто метров каждая.

Протестное движение в Питере может и не касаться непосредственно архитектуры. Группа «Зеленая волна» защищает скверы и парки, а «Защитим Юнтолово» – одноименный заказник. «Движение гражданских инициатив» имеет политическую подоплеку левого толка. А отдельные личности и вовсе не входят ни в какие движения. Александр Макаров, например, сам по себе. Пару лет назад простой петербургский инженер подал иск к Комитету по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры (КГИОП), касающийся ужасающего состояния памятника «Шуваловский дворец и парк» на Выборгском шоссе. Проиграв это дело, Макаров подал новый иск по поводу незаконности организации катка на Дворцовой площади – и выиграл. Но по-настоящему прославился, начав сбор подписей известных петербуржцев под обращением к Совету Федерации. Собственно, с его публикации в прессе и начался, как считают многие, перелом в отношении городских СМИ к происходящему.

– Чтобы всерьез заниматься защитой города, нужно создавать единую структуру из протестных организаций, – говорит Александр Макаров. – Надо налаживать материальную базу, издавать периодику, книги, брошюры. Но у всех такие разные взгляды и формы борьбы…

 

Игра на понижение

Взрыв негодования петербуржцев можно было предсказать, потому что власть перестраивала город по принципу Никиты Пряхина из «Золотого теленка»: «как пожелаем, так и сделаем», не слушая голоса ни экспертных советов, ни молодежных митингов. И тех и других власть называла то маргиналами, то провокаторами, а губернатор Валентина Матвиенко, выступая в Законодательном собрании, попросила показать ей хоть одно снесенное историческое здание. Хотя на Невском проспекте за время ее правления было разрушено больше домов, чем за три года блокады. А общий «мартиролог» исторических зданий, исчезнувших после 300-летия города, перевалил за сотню.

Застройщики непостижимым образом получали согласования на строительство небоскребов в опасной близости от центра города, как будто высотного регламента не существует. И даже эти нормы умудрялись превышать на 5-10 метров сверх согласованных размеров. Окончательно раскалили общество высотные комплексы «Финансист» и «Новая Биржа», выросшие в центре Васильевского острова и изуродовавшие виды на Стрелку и Ростральные колонны. Высота обоих зданий превысила 60 метров, хотя в историческом центре нельзя строить больше 24, максимум 42 метров. Напротив «Авроры» вырос 74-метровый комплекс «Монблан». Как золотой зуб, торчит из исторической застройки Петроградки жилой комплекс «Серебряные зеркала», впившись в панораму Петропавловской крепости.

Сегодня все эти проекты городские власти называют «градостроительными ошибками». Председатель Комитета по градостроительству и архитектуре Александр Викторов заявил, что виды с мостов на Васильевский остров действительно испорчены «Финансистом», и готов встретиться с застройщиками в суде. Хотя еще недавно он усмехался в ответ на претензии: мол, не оттуда, граждане, смотрите. «Строительный» вице-губернатор Александр Вахмистров вдруг заявил, что всегда был защитником сохранения исторического центра, хотя в прессе его называли главным лоббистом строительных компаний. В прямом эфире телемарафона председатель КГИОП Вера Дементьева сообщила, что не подписывала никаких бумаг по «Финансисту», однако журналист Татьяна Лиханова пригрозила ей судебным иском, поскольку документы с визой Веры Анатольевны есть в распоряжении коллег. Это показательно для сегодняшней ситуации в Питере: теперь журналисты ловят чиновников на вранье, а не наоборот.

Дошло до того, что губернатор Матвиенко потребовала обязать застройщика сократить высоту «Финансиста» и «Новой Биржи». Хотя очевидно, что если Смольный эти здания согласовал, то он должен нести немалые расходы по их «понижению». Собрался Градостроительный совет и постановил понизить высоту биржи на 3 метра, что не удовлетворило ни хозяев здания, ни общественность. Впереди, вероятно, долгие судебные разбирательства, а вернуть классические виды эта мера не поможет. Правда, решение должно стать уроком для других застройщиков, желающих нарушать высотный регламент

В любом случае, защитникам исторического города еще есть, за что бороться. В разгар споров вокруг «Финансиста» стало известно, что на Васильевском острове планируется строительство небоскреба чуть ли не в два раза выше! На пересечении улицы Кораблестроителей и Новосмоленской набережной появится огромный бизнес-центр площадью 200 тысяч квадратных метров. Один из его корпусов будет венчать 115-метровая башня. Многие архитекторы категорически против этого проекта, и не только из-за его высоты. Морская набережная и прилегающие кварталы – один из самых удачных образцов архитектуры позднего советского периода, а новый бизнес-центр разрушит целостность этого ансамбля и лишит его ощущения простора.

Но и эта высота – не предел. Давняя идея освоения огромных площадей (467 га) южнее Варшавского вокзала воплотилась в проект высотного комплекса «Измайловская перспектива». Уже сейчас очевидно, что две его главные башни высотой по 140 метров будут торчать, например, над Адмиралтейством, если смотреть на него с Мытнинской набережной. Башни проявятся в створе Вознесенского проспекта, если смотреть с Исаакиевской площади. А если выйти на Пироговскую набережную, то небоскребы будут вырастать прямо из Летнего сада. Кто разрешил такой проект?

Сторонники проекта говорят, будто историко-культуроведческая экспертиза признала, что башни «Измайловской перспективы» удачно впишутся в городские панорамы. То же самое писали в экспертизе по «Финансисту» – результат оказался совершенно другим. Говорят, что из-за особенностей петербургского климата башни «торчать» не будут: их скроет туманная дымка. Расстояние от Петропавловки до небоскребов «Измайловской перспективы» – около шести километров. От «Финансиста» до Литейного моста – примерно столько же, и даже в вечерних сумерках высотная громадина видна в полный рост.

– Я живу в этом городе много лет и постоянно слышу от чиновников одно и тоже: нет законодательной базы, постановление №325 противоречит постановлению №326, прокуратура нам бьет по рукам, – говорит главный редактор журнала «Петербург: место и время» Валерий Заворотный. – Это говорят люди, которым поручено эти механизмы вырабатывать и вносить их на обсуждение парламента. Но мы об этом не слышим. Однако, если надо снести квартал у Московского вокзала или поставить каток на Дворцовой площади, механизмы находятся.

Несколько петербургских архитекторов посчитали адекватную цену жилого метра в центре Петербурга на примере домов №1-3 на Большой Подъяческой улице. Оказалось, что аварийность и последующий снос зданий может принести инвесторам до 19 миллионов долларов. Это и объясняет, почему все-таки до недавнего времени строили – нагло и ничего не опасаясь. Возможно ли такое без отмашки из Смольного и без молчаливого согласия правоохранительной и судебной систем? Сообщества архитекторов предусмотрительно лишили права накладывать вето. Хоть пирамиды строй на Дворцовой площади, они помешать не могут.

– Сегодня мы находимся на стадии распиливания сокровищ, главное среди которых – земля в историческом центре, приносящая своим обладателям доходы в 500-1000 процентов, – говорит депутат Законодательного собрания Петербурга Алексей Ковалев. – В открытых источниках есть расчеты по комплексу «Монблан» на Выборгской набережной: вложил 30 миллионов долларов, получил 130 миллионов. Жильцы расселяемых по мнимой аварийности домов получают жилье в лучшем случае в Колпино. А баснословные прибыли распиливаются, как я предполагаю, между тем, кто дал землю, и тем, кто ее получил.

 

Рекреационная зона Ж-6

28 декабря 2007 года городское правительство опросным методом приняло новый регламент, увеличивающий высотную норму в городе до 100 метров. Многие специалисты узнали эту новость из газет, что там говорить о серьезных общественных обсуждениях. Изменения в высотный регламент могут вноситься только законом Петербурга, то есть после обсуждения в Законодательном собрании. Случайно или нет, дату скандального постановления подгадали под новогодние праздники, следовательно, и внятного общественного протеста не последовало. Никто не послушал и международных экспертов. Хотя директор Центра всемирного наследия ЮНЕСКО Франческо Бандарин высказался на этот счет однозначно: «Высотный регламент имеет большое значение в городе, однородном в этом отношении, любое его изменение может повлиять на целостность города. Поэтому изменение высотного регламента Санкт-Петербурга невозможно»

Городской парламент, как вскоре выяснилось, не составляет серьезного препятствия для застройщиков. Упомянутый Алексей Ковалев оказался единственным депутатом петербургского Законодательного собрания, проголосовавшим против поправок к Генплану развития города, который весной 2008 года устранил важнейшие преграды на пути высотной застройки центра, лишил защиты городские парки и подписал приговор нескольким историческим зданиям. Законодатели не возмутились тем, что шесть томов с текстом итогового документа и поправок попали к ним за несколько дней до голосования, и даже прочитать их за этот срок было трудно. А ведь материалы изобиловали специальной терминологией, понятной только специалистам. Никто не поддержал депутата Ковалева, возмущенного наличием положений, которые вообще не проходили общественные слушания, экологическую и санитарно-эпидемиологическую экспертизу. Никто не оспорил законность внесения таких поправок в парламент.

Генплан был принят в конце 2005 года и предусматривал проект развития города на 15 лет с правом внесения поправок не ранее чем через пять лет. Но об изменениях в Генплане заговорили почти сразу после его утверждения, а уже к лету 2006 года тихо и буднично возник первый проект поправок. И речь в нем шла о коренном пересмотре действующих правил.

Ранее Генплан подразумевал деление города на 29 функциональных зон, отделяющих жилые районы от промышленных, рекреационные от сельскохозяйственных, новостройки от исторического центра. Поправки предусматривали укрупнение зон, при котором само наличие зонирования теряло всякий смысл. Например, в образовавшуюся зону ЗЖД попали и Невский проспект, и спальные районы. И все это вместе стало «зоной среднеэтажной и многоэтажной застройки». Таким образом, поправки заложили противоречие в закон, из которого застройщик может выбирать наиболее удобные нормы.

Из Генплана практически исчез термин «историческая застройка». Общественно-деловые зоны Д1 и Д2 отныне объединяются в одну. Ранее первая объединяла бизнес-центры и развлекательные учреждения, а другая – больницы, музеи, школы. Теперь они смогут активнее поглощать друг друга, и нетрудно догадаться, кто кого. И практически все зоны в Петербурге теперь подразумевают жилую застройку.

Потери исторических зданий в глаза не бросаются, но тоже существенны. Скорее всего, исчезнут Училищный дом на Рыбацком проспекте, ансамбль из трех зданий на Малом проспекте Петроградки (бывший Гидроэлектромонтаж), здание юнкерского пехотного училища на Пионерской, 16. Кое-где работы по сносу начались заранее, как будто застройщики знали, как проголосуют депутаты ЗакСа.

Градостроительный кодекс предусматривает участие горожан в обсуждении территориального планирования. В июне-июле 2007 года начались общественные слушания в районах: поправки зачитывались на слух – ни пресс-релизов, ни полноценной информации на сайтах. А как простой петербуржец должен воспринимать термин «рекреационная зона Ж-6»? Ее границы он мог посмотреть только на специально изготовленной для слушаний «слепой» карте без названий улиц. А в июне 2008 года разразился грандиозный скандал: в городских СМИ появилась информация, что к общественным слушаниям по строительству небоскреба «Охта-центр» были допущены около сотни провокаторов, которым пообещали по 400 рублей за поддержку проекта.

 

Подкоп под Исакий

После волны возмущения высотным строительством в Петербурге городское начальство предложило развивать город в глубину. Инвесторы отреагировали оперативно: в Комитет по градостроительству и архитектуре подано около 40 заявок на подземное строительство в историческом центре Петербурга. Это не считая десятка подземных строек, которые уже внесены в Генплан, несмотря на критику ученых (автостоянка под площадью Искусств, торговый центр под площадью Восстания). Но не обернется ли это для города новой бедой?

Ведущие городские эксперты выступают против подземного строительства в центре. Завкафедрой геотехники Петербургского государственного архитектурно-строительного университета Рашид Мангушев говорит, что эта затея не стоит свеч: потери для городской архитектуры могут быть куда выше прибылей. В городе немало земель для нового строительства, а исторические здания оседают и без всякого вмешательства из-под земли. Это касается и Исаакиевского собора, и Биржи, и решетки Летнего сада. 60 процентов фундаментов зданий в Центральном районе испытывают перегрузку, и любое подземное строительство может сделать ситуацию катастрофической. Как выразился завкафедрой оснований и фундаментов Петербургского государственного университета путей сообщения Владимир Улицкий, подземные сооружения – это операция на сердце города, и ее не должен проводить гинеколог

Сегодняшняя наука не знает надежных способов рассчитать свойства грунтов, колебания грунтовых вод, давление соседних зданий и множество других факторов. Чтобы говорить о безопасности проекта хоть сколько-нибудь уверенно, необходимо устроить опытную площадку и проводить эксперименты. Но у современных застройщиков на это нет времени, и они бубнят что-то о суперсовременных технологиях. Да и технологий-то, по большому счету, две: стена в грунте и подушка в основании. И они далеко не безупречны. Как известно, Петербург стоит на деревянных лежнях. Тронь одно здание – может поехать весь квартал. Лежни обладают высокой прочностью до тех пор, пока находятся в грунтовых водах. В районе площади Восстания протекает подземная река Лиговка, и специалисты опасаются, что новая стройка может вызвать опасные изменения.

В городе уже выделено около 30 участков для подземных развязок и стоянок. Из всех экспериментов в этой области значительная часть была неудачной. При сносе домов на углу улицы Восстания и Невского проспекта случайно «уронили» дом на Невском, 114. Сегодня здесь полным ходом идет строительство универмага «Стокманн», а на трещины уже жалуются жильцы дома №112. Причем там тоже обещали использование новейших технологий и безопасность для окружающих зданий. И глубина котлована там была 8 метров, а не 23 – как в случае с проектируемым комплексом на площади Восстания. Попытки вырыть котлован под транспортно-коммерческий комплекс у Московского вокзала привели к разрушению домов №26 и 30 на Лиговском проспекте. Еще в брежневские времена при строительстве перехода со станции метро «Площадь Восстания» на «Маяковскую» пришлось снести несколько домов на улицах Пушкинской и Марата (в основном дворовые строения, которые построили заново). Тогда же на основе исследований «Метростроя» в Ленинграде отказались массово внедрять подземные переходы по примеру Москвы: природные условия не те. Откуда же у чиновников Смольного такая уверенность, что сейчас все пройдет гладко?

Петербург подошел к критическому моменту. Еще остались места на набережных Невы, где можно полюбоваться классическим «строгим стройным видом». Но еще пять-шесть небоскребов, торчащих над Эрмитажем и Адмиралтейством, – и о Петербурге как уникальном архитектурно-историческом феномене можно забыть.



Санкт-Петербург


Денис Терентьев

Авторы:  Денис ТЕРЕНТЬЕВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку