НОВОСТИ
Убивший в столичном МФЦ двух человек — психически больной антиваксер
sovsekretnoru

Аукцион неслыханной щедрости

Автор: Владимир ВОРОНОВ
01.06.2010

 
   
   
Три года назад в участии в коррупционных сделках с Siemens подозревали Леонида Реймана  
   

«Мерседесы» из «дела Daimler» бесследно исчезли в России: в автопарке МВД «машины этой марки можно пересчитать по пальцам»

Американские следователи выяснили: российские чиновники получали взятки в обмен на контракты по поставке «Мерседесов». В поле зрения министерства юстиции США попали сотрудники МВД, Федеральной службы охраны (ФСО), Министерства обороны и ряда региональных властей. По данным американской стороны, откаты для чинов ФСО составили 2,87 миллиона евро, люди из МО получили 25 тысяч евро, а в МВД обогатились на 3,8 миллиона.
В целом, гроши – жалкий конвертик на фоне многомиллиардной коррупционной прибыли российского чиновничества. По данным фонда «Индем», объем рынка взяток в России давно сравнялся с годовым бюджетом страны, а то и превысил его (расходная часть бюджета 2009 года – 500,2 миллиарда долларов), составив от трети до половины ВВП. И все же скандал показателен: он демонстрирует одну из самых распространенных в России коррупционных схем.
23 марта информационные агентства поведали, что в США против немецкого автоконцерна Daimler AG выдвинуты обвинения в подкупе чиновников 22 стран с целью получения госконтрактов. Российские СМИ перепечатали сообщения о коррупционной связи Daimler AG с МВД и ФСО. 2 апреля представитель Генеральной прокуратуры РФ сообщил, что никакой проверки по фактам взятки в связи с делом Daimler не ведется. 8 апреля депутат Госдумы  Илья Пономарев («Справедливая Россия») направил запрос Генеральному прокурору РФ Юрию Чайке: провести проверку фактов незаконных платежей концерна  Daimler AG российским чиновникам.
А 14 апреля сотрудники Следственного комитета при прокуратуре (СКП) РФ провели обыски в офисе московского представительства фирмы Hewlett-Packard (HP). Оказывается, в Германии уже велось следствие по делу о взятках, которые компания давала российским чиновникам, в том числе ответственным чинам Генеральной прокуратуры России. Коррупционная схема действий Hewlett-Packard в России та же, что применяла Daimler AG. Деньги проводились через запутанную сеть подставных компаний и счетов в Швейцарии, Австрии, Великобритании, Латвии, Литве, на Виргинских Островах, в Белизе, Новой Зеландии, американских штатах Делавэр и Вайоминг. Но кто именно из чинов Генпрокуратуры брал взятки, выяснить не удалось: представитель HP, подписавший документ, признательных показаний якобы не дает, а подпись российского чиновника... неразборчива. И получателей денег тоже якобы отследить не удалось. Это странно: во-первых, подследственные бизнесмены из НР своих российских конфидентов уже давно сдали, и их показания российской стороне предоставлены. Во-вторых, любой контракт содержит не только подпись, но и ее расшифровку с указанием ФИО и должности. Иначе это не контракт, а филькина грамота. А отследить получателей платежей, даже запутанных, соединенными усилиями служб США, Германии и России – дело техники.
22 апреля МВД сообщил, что Департамент собственной безопасности (ДСБ) все же начал служебную проверку по возможным фактам взяток, полученных сотрудниками министерства от представителей Daimler. На другой день проверку начала и ФСО. Причина этой активности обнаружилась в сообщении «Интерфакса»: проверка проводится по поручению президента Дмитрия Медведева. Но к концу апреля шумиха в прессе стихла, а официальные лица тему не трогают. Как сказал мне депутат Госдумы Илья Пономарев, на свой запрос от 8 апреля 2010 года в Генпрокуратуру никакого ответа он не получил.

Имена, фамилии, явки...
Ни американская юстиция, ни компетентные российские органы, ни даже менеджеры Daimler AG не предали огласке фамилии российских чиновников, подозреваемых в получении взяток. Известно лишь, что с 2000-го по 2005 год платежи проводились через счета в банках Германии, США, Ирландии, Сейшельских островов, Багамских островов, Великобритании, Латвии, Кипра, Швейцарии. Известны ли вообще конкретные персоналии? Я задал этот вопрос Илье Пономареву:
– Нет, пока имена российских чиновников не названы, есть лишь перечень организаций, которые в этом участвовали. Но, на мой взгляд, вопрос вовсе не в том, чья подпись значится на том или ином документе. На конкурсной документации обычно ставятся подписи тех людей, которые имеют малое отношение к реальной сделке. И вопрос о персоналиях – это скорее вопрос к владельцам тех компаний, на счета которых были отправлены эти откаты. Кто владельцы счетов, проверить легко, даже если это номинальные офшорные компании. В рамках международных и межгосударственных соглашений о борьбе с отмыванием средств делается официальный запрос от правоохранительных органов. И власти этих стран раскроют реальных владельцев. Так что узнать, кто был реальным получателем денег от Daimler, труда не составляет, было бы желание.
– А можно доказать, что это была взятка?
– Получение взятки можно вообще не доказывать. В данном случае мы имеем факт перевода денег от частной компании людям, находящимся на государственной службе. Собственно, американцы и не заморачиваются вопросом, за что эти деньги были заплачены. Потому что, согласно закону, под каток которого и попал Daimler, любые платежи иностранным госслужащим, выходящие за рамки оплаты их прямых должностных услуг, наказуемы. Ведь у них нет трудового соглашения с Daimler, а если было бы, это нарушение уже российского антикоррупционного законодательства, факт нарушения закона о госслужбе очевиден, и российским органам будет просто разобраться в этом. Было бы, повторюсь, желание...
Елена Панфилова, генеральный директор Центра антикоррупционных исследований и инициатив «Трансперенси Интернешнл–Р», с этим мнением согласна: «Никаких технических проблем с расследованием дел подобного рода возникнуть не может. Из неформальных бесед с теми представителями правоохранительных органов, которые специализируются на расследовании подобного рода дел, ясно: они уверены, что если будет дан прямой приказ начинать копать, всех можно вывести на чистую воду. У нас вся эта история борьбы с коррупцией страшно персонифицирована. И если всплывает имя человека, входящего в круг неприкасаемых, то на этом все и заканчивается. Но следствие должно быть направлено не только на выявление фамилий, но и на то, чтобы дырка, благодаря которой эти события могли случиться, была законопачена. Но с точки зрения пиара и общественного мнения важнее скальпы – народ хочет их».
В деле НР тоже не прозвучало пока ни одного имени коррупционера из Генпрокуратуры. Да и будь названы имена, изменило бы это хоть что-то? Вспомним дело Siemens: в 2006-2007 годах немецкие следователи установили, что менеджеры корпорации  давали взятки за заказы в России. Со ссылкой на германское следствие были опубликованы имена 16 топ-менеджеров российских предприятий связи, входивших в холдинг «Связьинвест». А в деле, которое вела франкфуртская прокуратура, по сообщениям СМИ, фигурировал даже тогдашний министр связи и коммуникаций РФ Леонид Рейман – его подозревали в личном участии в коррупционных сделках с концерном Siemens. Но Генеральная прокуратура России, не проведя даже формальной проверки, заявила, что министр вне подозрений. Как жена Цезаря. И хотя гендиректор департамента «Сети связи и передачи информации» SiemensRussia Ян Менненга дал признательные показания, а проверить транcакции – плевое дело, никто этого делать не стал. И никто из российских чиновников, обозначенных менеджером Siemens, к ответственности привлечен не был.

Куда пропали «Мерседесы»?
МВД сообщило о готовности провести проверку по делу Daimler AG, но не преминуло возмутиться: все заявления Министерства юстиции США безосновательны. Да и машины марки «Мерседес» в автопарке МВД «можно пересчитать по пальцам». Между тем объявления о размещении госзаказов говорят об ином.
Так, в августе 2009 года был объявлен конкурс на госконтракт по ремонту бронированной автомашины «Мерседес-Бенц» S-600 «для нужд МВД России». За 2,2 миллиона рублей надо было заменить лобовое стекло, фары, решетку радиатора, покрасить передние крылья, капот и корпуса зеркал. Тогда же Государственное учреждение «Центр оперативного реагирования и специальных мероприятий в области безопасности дорожного движения» МВД России известило о тендерах на текущий ремонт автомобилей «Мерседес-Бенц»: один на 410560 рублей, другой на 357600 рублей. 23 ноября 2009-го Главный центр административно-хозяйственного и транспортного обеспечения МВД России разместил объявление об открытом конкурсе. Предмет госзаказа – ремонт двигателя на автомашине «Мерседес» S320, цена работ – 500 тысяч рублей. А 24 ноября того же года тот же Главный центр административно-хозяйственного и транспортного обеспечения МВД помещает еще одно объявление: конкурс на ремонт двигателя «Мерседеса» S320, тоже за 500 тысяч рублей. В феврале 2010 года объявлен тендер на заключение контракта по техобслуживанию и ремонту автомашин для нужд УГИБДД МВД РФ: среди прочих названы и автомобили «Мерседес-Бенц».
Ремонт и техобслуживание фешенебельных «Мерседесов» во множестве заказывают прочие структуры МВД. Например, Краснодарский университет МВД, МВД по Республике Башкирия, МВД по Республике Татарстан, МВД по Республике Адыгея, УВД по Калининградской области, ГУВД Кемеровской области, УВД по Ярославской области, ГУВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, МВД по Калмыкии. А Управление ГИБДД МВД по Чеченской Республике и вовсе объявило аукцион на «определение поставщика автомашин марки Мерседес (или эквивалент) на сумму 4500000 рублей». Питерское ГУВД в свое время тоже объявляло аукцион на поставку двух «Мерседес-Бенц»: каждый по 2,7 миллиона рублей, с двумя кондиционерами в салоне, велюровыми сиденьями, холодильником, DVD-плеером и жидкокристаллическими мониторами. На этом можно и остановиться: одна лишь легкая пробежка по тендерам на ремонт выявила десятки «Мерседесов» в МВД.
Представитель Управления делами президента России Виктор Хреков поспешил заявить, что его ведомство никогда не закупало «Мерседесы», а «автопарк Управления делами строится на трех основных моделях: БМВ, «Форд» и частично «Волга». Но в списке тендеров можно найти извещение за номером 091218/001809/209 – об аукционе 20 января 2010 года. Наименование аукциона: «Регламентное техническое обслуживание и текущий ремонт легковых автомобилей и автобусов марки «Мерседес-Бенц» в условиях специализированных технических центров». Цена – 12 миллионов рублей.
Но вернемся к МВД. Если «мерседесов» там нет, куда они делись? Возьмем отчет Счетной палаты о результатах проверок использования средств госбюджета, выделенных на материально-техническое и военное снабжение МВД в Главном управлении ресурсного обеспечения МВД России, в Главном финансово-экономическом управлении МВД России, в Северо-Кавказском окружном управлении материально-технического и военного снабжения МВД. Речь, правда, о закупках 2000 года, зато в этом документе детально расписана схема нецелевого растранжиривания госсредств в системе МВД. Легко предположить, что ныне действует та же схема. Но с некоторых пор Счетная палата вдруг перестала проверять МВД либо прекратила публикацию данных об этих проверках.
Итак, тогда была выявлена абсолютно нецелевая растрата 445374,61 долларов США «на закупку 30 дорогостоящих автомобилей иностранного производства», а «валютные средства в сумме 1837996,0 немецкой марки, полученные от конвертирования российских рублей, полностью израсходованы на закупку дорогостоящих автомобилей марки «Мерседес-Бенц» (27 штук) и «Фольксваген» (8 штук)». Речь идет о покупке МВД двух «Мерседес-Бенц С-280», 18 «Мерседес-Бенц С-240» и семь «Мерседес-Бенц МЛ 320».
Заглянем в материалы закупок для МВД в 2009 году: там значатся два Mercedes-Benz S500 (один куплен за 6,9 миллиона рублей, второй за 6,52 миллиона) и два Mercedes-Benz ML350 – по 3,2 миллиона рублей каждый. Четыре «мерса» (официально) за год – немного. Зато BMW закупили 48 штук. А всего, если верить официальным реестрам госконтрактов, в 2007-2009 гг. МВД закупило 28 дорогостоящих «Мерседесов».
28 + 27 = 55. Это без учета официальных закупок в 2001-2006 гг., которые, надо полагать, тоже исчислялись не единицами. Можно сделать вывод, что сотни «мерседесов» для центрального аппарата МВД закупались. Понятно, что ни одной из тех машин в хозяйстве МВД не сыскать: год, от силы два – и авто списывается, вместо него закупается новое: какой начальник будет ездить в машине представительского класса, которой больше года-двух? При этом списанная «двухлетка» может быть вовсе не изношенной. Как это делается? Ответ на этот вопрос находим в материалах одной из проверок МВД Счетной палатой. Она демонстрирует механику разбазаривания имущества в министерстве. «На основании нарядов ГУ «УРО МВД России» УВД Калининградской области были отпущены за плату: трансформатор ТМ-250/10 по цене 5,2 рубля, в то время как... рыночная цена трансформатора на момент его реализации составляла 200,0-300,0 тыс. рублей; Центральной окружной военной базе МВД России (далее – ЦОВБ МВД России) – дизель-генератор ДГМА-25 по цене 8,09 рубля, дизель-генератор ДГМА-50 по цене 12,64 рубля, в то время как рыночная цена дизеля-генератора... составляла 170,0-250,0 тыс. рублей. Дизель-генераторы на ЦОВБ МВД России были поставлены на учет как малоценные предметы. Аналогично ГУВД Ростовской области были отпущены за плату: трансформатор ТДМ-317 по цене 45,83 рубля при рыночной цене 1,5-2,0 тыс. рублей, агрегат АДД-4001 по цене 63,25 рубля при рыночной цене 80,0 тыс. рублей. На ЦОВБ МВД России хранятся бензопилы «Дружба» по учетной цене 0,01 рубля...» Учетная цена в 1 (одну) копейку за бензопилу! «Хранятся» – это сильно сказано: нет давно этих бензопил, сплыли, похоже, «налево» – официально за копейку штука... Иначе зачем было Главному центру административно-хозяйственного и транспортного обеспечения МВД в конце прошлого года объявлять тендер на 250 тысяч рублей по поставке «бензопил для нужд МВД России»?
Еще более красноречива выдержка из материалов другой проверки. Так, всего за год Московское УВД на водном и воздушном транспорте вдруг взяло и списало 16 (из 34 имевшихся) своих катеров, при этом «списание катеров производилось без учета нормативных сроков эксплуатации». Это означает: катерам еще плавать и плавать, а их оформили как хлам и списали за три копейки. И потом на списанных катерах стали рассекать совсем другие люди, не смущаясь «дряхлостью» техсредств. Кстати, нормативами штатной положенности, утвержденными приказом МВД России, никакие катера не предусмотрены. Но кто-то для чего-то их покупал на бюджетные средства, чтобы потом тут же списать как выработавшие ресурс?

Переквалифицировались в автодилеры
Какое все это имеет отношение к «Мерседесам»? Прямое: это одна из схем «испарения» казенного имущества. В данном случае его «толкнули» как бы законно: оценили в две копейки, списали и оформили продажу по остаточной стоимости. Но остаток получило государство, а реально трансформаторы, дизель-генераторы, бензопилы, катера проданы за более высокую цену. Разница между ценами списочной и реальной наверняка легла в чьи-то карманы.
То же с аукционами, где продают списанное имущество. Они формально открытые, но на те, где сбывают якобы подержанную автотехнику, людям с улицы не попасть. Потому что какой-нибудь «Мерседес», едва пробегавший год, а то и вовсе томившийся в гараже, может уйти за смешные деньги. Вариантов много. Видимо, поэтому «Мерседесов» в гаражах МВД почти нет, хотя они регулярно закупаются и постоянно ремонтируются. Выходит, что госструктуры (особенно силовые) выступают как поставщики-импортеры автомобилей и автодилеры. За наш с вами счет.
Львиная доля иномарок, закупаемых для оперативных нужд, до оперативников не доходит. Вновь открываю материалы проверок МВД Счетной палатой. Цитирую: «Валютные средства… использовались, в основном, на приобретение дорогостоящего специального легкового автотранспорта в полицейском исполнении… специально изготовлены и оборудованы для оперативных подразделений». Только ушли они «для повышения представительского уровня руководства Главков и высших учебных заведений, а также для поощрения МВД, ГУВД, УВД». В результате стоимость специального автотранспорта, приобретенного за счет валютных средств и использованного не по целевому назначению, составила 800,4 тыс. евро.
В публикациях по делу Daimler как об одном из элементов коррупционной схемы говорится о завышении цены. Как это выглядит на практике, тоже смотрите в материалах проверок МВД, которые можно цитировать до бесконечности: «Допустимые максимальные цены оказывались необоснованно высокими»; «предложенные цены другими участниками конкурса на многие препараты, но в меньшем ассортименте, оказались ниже, чем у победителя. А цены на некоторые медицинские препараты, предложенные победителем, были выше не только максимально допустимых, определенных отделом маркетинга, но и выше максимальных на рынке»; «в ряде случаев государственные контракты на поставку продукции заключались с поставщиком, занявшим на конкурсе последнее место (из-за более высокой по сравнению с другими участниками цены предлагаемой им продукции)».
Вот еще один из массы примеров: «При проведении конкурса по закупке мебели для санатория МВД России «Подмосковье» из пяти участников победителями были определены поставщики, у которых были наиболее высокие цены... Объяснений по поводу принятия такого решения конкурсной комиссией в протоколе заседания комиссии не зафиксировано». Да кто же будет протоколировать, если маржу между реальной ценой и завышенной делят между собой товарищи из конкурсной комиссии МВД и хозяин мебельного ЗАО? Все один в один, как и с «Даймлером», механизм отшлифован. И это, кстати, относится ко всем российским ведомствам: не только в МВД списывают, быть может, совсем новое имущество, распродавая его затем за гроши «нужным» людям. И не в одном лишь МВД закупают технику (и прочие товары) по явно завышенным ценам. Примечательно, что в доступных материалах Счетной палаты на этот счет уже больше ничего не найти. ФСО там вообще не проверяли (вернее, нет материалов, свидетельствующих об обратном), а другие силовые структуры если и проверяли, то материалы проверок публиковать прекратили – словно по мановению волшебной палочки. Возможно, потому, что вся система расходования бюджетных средств ведомств в сфере материально-технического снабжения, госзаказов и т. п. коррупционна по сути. И казнокрадства со взятками и распилом там не избежать в принципе.
Но основа коррупции, похоже, кроется даже не в схеме расходования бюджетных средств и не в отсутствии контроля за этим. «О какой борьбе с коррупцией можно говорить, если жить по закону не могут сверху донизу? – считает депутат Илья Пономарев. – Прорыва не будет, пока первые лица не разорвут этот круг хотя бы сами для себя, пока они сами не смогут выехать из коррупционных схем, пока они не смогут сами быть столь честными, чтобы сказать о себе: мы живем только по закону. И как может человек, который впрямую участвует в тех или иных схемах, ее осуждать?» 


Владимир ВОРОНОВ

Авторы:  Владимир ВОРОНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку