Американская таблетка

Автор: Сергей ГОНЧАРОВ
01.09.2002

 
Владимир АБАРИНОВ
Вашингтон

Открыв чудо-лекарство эрбитакс, Сэм Воксал сделал головокружитель-ную карьеру. Однако

Фармацевтическую промышленность США – самую прибыльную отрасль экономики страны – в последнее время тоже сотрясают скандалы, которые всерьез грозят ей потерей доверия потребителя и кризисом.

В перечне американских компаний, доведенных до финансового краха собственным руководством, неизменно фигурирует ImClone Systems, обещавшая человечеству новое чудо-лекарство от рака. Основатель и управляющий компании Сэм Воксал привлечен к уголовной ответственности. Однако сюжет ImClone стоит особняком в череде корпоративных скандалов. В случаях Enron, WorldCom и Adelphia имели место явное мошенничество, фальсификация финансовой отчетности и обман инвесторов. Случай ImClone – особый.

Сэм Воксал родился и вырос в Толедо, штат Огайо, в семье польских евреев, переживших холокост. Его бабка погибла в газовой камере лагеря Освенцим. Отец воевал в польском Сопротивлении. Перебравшись после войны в Америку, Воксал-старший затеял свое дело – бизнес по сбору металлолома – и сумел поставить сына на ноги, послав его учиться на доктора. Сэм окончил Стэнфордский университет по специальности «иммунология», работал в лаборатории известного генетика Леонарда Херценберга, в Раковом центре в Бостоне, занимал престижный пост в нью-йоркской школе медицины Mount Sinai. В 1984 году Сэм и его брат Харлан основали компанию ImClone Systems, которая первоначально специализировалась на разработке препаратов для диагностики и лечения гонореи и СПИДа на основе биотехнологий.

Несмотря на некоторые успехи, компания никогда не приносила прибыль. В 1992 году Сэм Воксал познакомился с доктором Джоном Мендельсоном из Сан-Диего, который рассказал ему о том, что работает над принципиально новым лекарством, препятствующим росту раковой опухоли. С помощью своего препарата, который тогда назывался С225, Мендельсон еще в 1984 году успешно остановил рост злокачественной опухоли, трансплантированной от человека в организм подопытной мыши, причем побочные эффекты, в отличие от химиотерапии, были минимальны. Несмотря на восхищенную молву в научных сферах, первооткрыватель остро нуждался в финансовой поддержке для продолжения исследований. Сэм Воксал эту поддержку ему оказал. Доктор Мендельсон стал членом совета директоров ImClone.

Чудо-эрбитакс

Один московский политолог, желая продемонстрировать мелкотравчатость политической дискуссии в ходе последней президентской кампании, выразился так: «Ну, смотрел я эти дебаты Буша с Гором. О чем они спорят? О ценах на лекарства!» Возможно, политолог достиг такого уровня благосостояния, когда цены на лекарства уже не имеют значения. Но американским пенсионерам, вынужденным зачастую выбирать между едой и медикаментами, этот вопрос мелким не кажется.

Американская фармацевтика достигла поразительных результатов. Во многих случаях лекарства заменяют хирургический скальпель, достигая при этом большего эффекта. Однако стоят эти удивительные снадобья запредельно дорого и почти не покрываются страховкой.

Фармацевты утверждают, что такова специфика отрасли: от разработки до промышленного производства проходит в среднем десять лет, на создание нового препарата и клинические испытания требуется от 300 до 800 миллионов долларов. Дабы привлечь инвестиции, компании-разработчики вступают в партнерские отношения с фармацевтическими гигантами, которые в итоге и получают в случае успеха львиную долю доходов. Братья Воксалы приняли нетривиальное решение: реализовать проект самостоятельно. Они решили, что ImClone станет первой в истории биотехнологической компанией, которая доведет продукт от лаборатории до аптеки.

Важнейшим рубежом стало 19 мая 1995 года, когда доктор Мендельсон представил доклад о своих «мышиных» исследованиях на ежегодной конференции Американского общества клинической онкологии – ученого собрания крупнейших мировых авторитетов. Ровно на следующий день акции ImClone поднялись в цене: их начали скупать специалисты-онкологи. Ведущие фармацевтические компании стали предлагать Воксалам сотрудничество.

Но настоящий бум наступил в мае 2000 года, когда американская пресса сообщила о чудесном исцелении Шэннон Келлам. Двумя годами раньше у 28-летней женщины, специалиста по налогообложению из Флориды, был диагностирован рак прямой кишки. Она перенесла операцию удаления опухоли, но спустя несколько месяцев ее состояние ухудшилось. Курс химиотерапии не возымел эффекта. Метастазы появились в желудке и разрослись до таких размеров, когда операция невозможна. Оставалось только умирать. Онколог Марк Рубин, знавший об опытах Мендельсона, предложил Шэннон Келлам стать первым пациентом с раком прямой кишки, который испытает на себе С225, вскоре переименованный в Erbitux. Для этого надо было получить согласие не только ImClone, но и Федерального агентства по контролю за продуктами питания и лекарствами (FDA). В лексиконе американской фармацевтики такое применение нового препарата называется compassionate use – «применение в целях сострадания», то есть испытание на безнадежно больном. Разрешение было получено.

Эрбитакс не лечит рак – как уже сказано, он препятствует росту раковых клеток. Но это и есть самое главное – когда опухоль не разрастается, химиотерапия успешно справляется со своей задачей. Начиная с апреля 1999 года Шэннон Келлам принимала эрбитакс внутривенно в сочетании с иринотеканом, который прежде ей нисколько не помог. Результат превзошел все ожидания: через месяц размер опухолей сократился на 50 процентов, к сентябрю – на 80 процентов. В декабре хирурги удалили остатки.

История Келлам стала общенациональной сенсацией: в США рак прямой кишки – одна из самых распространенных форм рака, вторая после рака легких по уровню смертности; ежегодно она сводит в могилу 56 тысяч американцев. Больные возопили о помощи. Они предлагали себя для дальнейших испытаний. С мая 2000-го по февраль 2001 года компания получила более десяти тысяч таких запросов. По слухам, к Воксалу обратился от имени своего больного друга президент Клинтон и получил лекарство. В мае прошлого года телекомпания CBS в программе «60 минут» показала сюжет о двух женщинах, страдавших раком прямой кишки, – одна из них безуспешно пыталась получить эрбитакс и скончалась; другая сумела дозвониться до Воксала, прошла курс лечения и поправилась.

Памелла МакЭлистер, излечившаяся от рака при помощи эрбитакса, возглавила движение за то, чтобы лекарству был открыт доступ на потребительский рынок

Ажиотаж был столь высок, что в июне член палаты представителей республиканец Дэн Бартон, председатель комитета по госреформе, провел специальные слушания на эту тему. Перед законодателями предстали безутешные родители, дети и супруги, потерявшие своих родных, и неизлечимо больные пациенты, перед которыми забрезжила надежда. Выступила на слушаниях и Шэннон Келлам – она говорит, что чувствовала себя виноватой перед теми, кто не получил эрбитакса. Сегодня Келлам 32 года. Она замужем, но детей у нее никогда не будет: яичники и часть печени удалены. Недавно доктор Рубин обнаружил у нее новую опухоль в области позвоночника. Шэннон продолжает принимать эрбитакс.

К этому времени FDA предоставило компании ImClone приоритетный график рассмотрения заявки на эрбитакс, что делается лишь в тех случаях, когда агентство признает чрезвычайную важность скорейшего поступления лекарства на потребительский рынок.

Крах

Сэм Воксал вел образ жизни, не свойственный большинству людей его специальности. Его роскошный двухэтажный пентхаус в нью-йоркском районе Сохо на Манхэттене стал местом, где собирались для приятного времяпрепровождения звезды шоу-бизнеса и спорта, модные журналисты, издатели, политики, воротилы Уолл-стрит и просто праздные наследники миллиардных состояний – все те, кого принято называть словом celebrities, знаменитости. Человек неотразимого обаяния, цитирующий Сартра, балетоман, коллекционер древностей, игрок в покер, меценат и отчаянный водила шикарных автомобилей, Воксал покорил этот мир и стал его неотъемлемой частью. Светская популярность немало способствовала коммерческому успеху чудо-лекарства.

Другим фактором был профессиональный и моральный авторитет людей, которые работали с Воксалом: в совет директоров, помимо доктора Мендельсона, вошли бывший глава Национального ракового института Винсент ДеВита и бывший министр торговли Питер Питерсон. Вторую фазу клинических испытаний проводил на своих пациентах авторитетнейший онколог Леонард Сальц. Всякий раз при появлении сообщений об успешном ходе испытаний кредитный рейтинг компании неуклонно повышался. Гиганты фармацевтической промышленности взяли ImClone в правильную осаду. Они в полной мере понимали важность прорыва, который обещал новый препарат; остаться в стороне означало обречь себя на роль аутсайдера. Годовой объем продаж оценивался в миллиард долларов – с такими цифрами не шутят. Воксалу оставалось лишь выбирать.

В сентябре прошлого года он достиг соглашения с ведущим мировым производителем онкологических лекарств – компанией Bristol-Myers Squibb. За два миллиарда долларов Bristol-Myers покупала 20 процентов акций ImClone и право продавать эрбитакс в Северной Америке и Японии. Это рекордная в истории сделка между фармацевтическим концерном и биотехнологической компанией-разработчиком. В октябре во исполнение контракта братья Воксалы продали часть своих пакетов соответственно за 57 и 54 миллиона долларов. 6 декабря акции ImClone выросли в цене до 75 долларов 45 центов за штуку – в ближайшее время ожидалось получение разрешения FDA. В этот самый день Харлан Воксал продал еще на 50 миллионов своих акций. ImClone обещала, что препарат появится в аптеках весной 2002 года. Брокеры в один голос рекомендовали своим клиентам инвестировать в чудо фармацевтики. Сомнение выражали лишь отъявленные скептики, но их, как водится, никто не слушал.

28 декабря во второй половине дня Сэм Воксал мерил шагами свой кабинет, нетерпеливо озираясь на факс-машину. Аппарат заработал в восьмом часу – то было долгожданное послание от FDA. Чтение первых же абзацев повергло Воксала в глубокий шок. Агентство слало ему отнюдь не разрешение на производство эрбитакса. Оно отказывалось рассматривать заявку. Полученная документация, гласил вердикт, страдает изъянами, не позволяющими приступить к решению вопроса.

Жестокий афронт заставил Воксала мобилизовать все свои психологические ресурсы. Ранним утром в понедельник 31 декабря он собрал селекторное совещание, в котором участвовали и журналисты. Воксал объяснил неудачу заявки тем, что она была плохо составлена. У FDA, сказал он, нет сомнений в эффективности и безопасности препарата. Причина отказа – в отсутствии в пакете документов необходимой информации. «Мы оказались в положении школьника, который правильно решил задачку по математике, но учитель требует показать, каким образом он ее решил», – объяснил создавшуюся ситуацию Воксал. На составление дополнительных документов, по его словам, компании потребуется несколько недель; эрбитакс появится на рынке в третьем квартале 2002 года. Однако начавшая торги биржа дала свою оценку случившемуся: акции ImClone тотчас упали на 19 процентов. Четыре дня спустя фармацевтический вестник Cancer Letter опубликовал обширные цитаты из письма FDA, полученные в результате утечки – такие послания не подлежат огласке, поскольку содержат коммерческую тайну. Из этих отрывков явствовало, что проблемы ImClone куда серьезнее, нежели просто небрежно составленные бумаги. В письме говорилось, что клинические испытания проходили с нарушениями существующих стандартов и не контролировались должным образом и что должностные лица FDA не раз обращали внимание руководства компании на эти нарушения.

Навострившие перья газетчики сразу же обратили внимание на подозрительное совпадение: братья Воксалы продали свои пакеты акций незадолго до отказа FDA. Причем интересно, что купили они их в июле прошлого года на кредит, предоставленный самой компанией: Сэм одолжил у ImClone 18,2 миллиона, Харлан – 15,7. Курс акций в то время составлял 45 долларов, но своим директорам компания продала их с огромной скидкой – по восемь долларов. Компании же Bristol-Myers акции были проданы по 70 долларов штука.

Естественно, братья заявили, что продать свои пакеты от них потребовали условия сделки. Однако глава Bristol-Myers Питер Долан, уже выплативший ImClone 1,2 миллиарда, не поверил в роковое совпадение. В феврале он потребовал отставки братьев Воксалов; он желал также получить полный контроль над процессом продвижения препарата на рынок, угрожая в противном случае аннулированием контракта. Совет директоров ImClone не согласился. Отношения накалились до крайности.

Тем временем Федеральная комиссия по ценным бумагам и биржам (SEC) обнаружила в своих анналах документ, подтверждающий, что младшая дочь Сэма Воксала, 28-летняя студентка Нью-Йоркского университета Ализа, продала свой пакет акций ImClone стоимостью 2,5 миллиона 27 декабря, то есть накануне получения письма FDA. На требование контролеров комиссии добровольно представить сведения об операциях членов своей семьи с акциями ImClone Сэм Воксал ответил отказом. Тогда комиссия, чьих полномочий не хватало для дальнейшего расследования, предложила конгрессу вызвать Воксала для дачи показаний повесткой. Помимо SEC и комитета нижней палаты конгресса по энергетике и торговле, делом ImClone занялось министерство юстиции. Вопрос стоял так: знал ли Воксал о решении FDA заранее и не воспользовался ли он этой инсайдерской информацией для того, чтобы вовремя сбросить акции, обманув тем самым и своего партнера Bristol-Myers, и более мелких акционеров? Акционеры, в свою очередь, вчинили компании более двух десятков исков, требуя возмещения ущерба. Они обвинили братьев в том, что они сознательно ввели их в заблуждение заявлениями о радужных перспективах эрбитакса.

Сэм Воксал отчаянно сопротивлялся судьбе. Пытаясь разогнать сгустившиеся грозовые тучи над своей головой, он нанял антикризисную фирму и вернул компании ImClone около полумиллиона долларов, вырученных от продажи акций. В марте он пришел к соглашению с партнером: Воксал остается на посту главы ImClone, его зарплата сокращается, Bristol-Myers получает частичный контроль над продвижением эрбитакса. Акции ImClone опять поползли вверх. Но тут выяснились новые подробности. Не только дочь, но и отец Воксала сбросил свой пакет стоимостью 8,1 миллиона долларов накануне получения злосчастной бумаги FDA. В такие совпадения верится с трудом.

Почти теща

Питер Баканович, брокер Сэма Воксала и Марты Стюарт, получил «волчий билет»

Наконец, в деле появился новый фигурант – Марта Стюарт. Это личность, известная решительно каждому американцу. Выходец, как и Воксал, из семьи иммигрантов (только не польских евреев, а поляков), Марта, как и он, создала свое дело на пустом месте. Ее профессия – законодатель массового стиля. В своей регулярной телепрограмме она учит всю Америку дизайну домашних интерьеров и искусству печь пироги, уходу за фикусом и мастерству кройки и шитья. Могучая империя Martha Stewart Living Omnimedia Inc. может уже ничего не производить, а лишь стричь купоны с популярности своей владелицы. С ее фирменным знаком выходят поваренные книги и веники, посуда и мебель, постельное белье и садово-огородный инвентарь, журналы для домохозяек и аксессуары для собак и кошек. Образцово устроенные усадьбы

60-летней Марты разбросаны по территории нескольких штатов – в некоторых из них она, кажется, не только никогда не жила, но и никогда не бывала. В списке самых богатых бизнесвумен Америки Стюарт занимает вторую позицию.

С Сэмом Воксалом ее связывают практически родственные отношения. В племенной книге международного нью-йоркского бомонда 54-летний борец с раком значился официальным бойфрендом дочери Марты Стюарт, некогда обворожительной Алексис. Поэтому Марта называет себя «почти тещей» Воксала. Выяснилось, что королева домашнего дизайна продала свои акции ImClone в тот же самый день, 27 декабря, что и родственники Воксала.

Не будь в числе фигурантов дела Марты Стюарт, оно привлекло бы куда меньше внимания. Как на грех, скандал совпал по времени с разоблачениями корпоративных жуликов Enron и WorldCom. В день, когда были опубликованы сведения о сомнительных операциях Стюарт, она намеревалась как ни в чем не бывало появиться со своей кулинарной рубрикой в утреннем ток-шоу телеканала CBS. Но президент CBS News Эндрю Хэйуард потребовал от Стюарт, чтобы она объяснилась в эфире. Посоветовавшись с адвокатом, Марта согласилась ответить на вопрос ведущей Джейн Клейсон. Та выбрала момент, когда Марта шинковала капусту. «Я хочу сосредоточиться на моем салате», – нервно произнесла Марта и добавила сквозь зубы, что не сделала «ничего незаконного». Эта фраза может дорого обойтись ей.

В мае Сэм Воксал подал в отставку с поста исполнительного директора ImClone. 12 июня в 6:30 утра он был арестован агентами ФБР в своей манхэттенской квартире по обвинению в корыстном использовании инсайдерской информации и лжесвидетельстве, к которым впоследствии добавились препятствование правосудию и банковское мошенничество. (Мошенничество инкриминируется в связи с тем, что Воксал в обеспечение банковского кредита отдал в залог акции ImClone, которыми в действительности уже не владел, при этом представив поддельный документ, подтверждающий его право распоряжаться бумагами.) Если все обвинения будут доказаны, Воксал может быть приговорен к 75 годам тюремного заключения и штрафу от миллиона долларов и выше.

Суд освободил Воксала из-под стражи до начала слушаний под залог в 10 миллионов долларов. На следующий день он предстал перед комитетом палаты представителей по энергетике и торговле для дачи показаний. Будучи приведен к присяге, он на первый же вопрос ответил, что по совету своего адвоката прибегает к пятой поправке. Пятая поправка к конституции США освобождает от необходимости свидетельствовать против самого себя.

Не повезло

По мнению помощника федерального прокурора Майкла Шахтера, дело Воксала – «очень простое». Тем не менее в течение нескольких недель обвинение и адвокаты обвиняемого вели напряженные переговоры о досудебной сделке. Прокуроры соглашались снять ряд пунктов обвинительного заключения при условии, что Воксал признает себя виновным в использовании инсайдерской информации и отправится за решетку на срок от семи до десяти лет. Воксал настаивал на более мягком наказании и на освобождении от уголовной ответственности членов своей семьи. Стороны не договорились. 7 августа федеральное большое жюри вынесло решение о возбуждении против Воксала уголовного дела;

11 августа Сэм Воксал заявил суду, что не признает себя виновным ни по одному из предъявленных обвинений. В этот день акции ImClone продавались на нью-йоркской бирже в системе Nasdaq по цене 8 долларов 2 цента за штуку.

Спустя два дня компания вчинила иск своему бывшему руководителю, требуя вернуть семь миллионов долларов, которые он получил в качестве выходного пособия, а также оплатить судебные издержки и расходы на адвокатов, которые потребовались, когда началось расследование и посыпались иски акционеров. Харлан Воксал, возглавивший ImClone после отставки брата, не голосовал на совете директоров, заявив, что он – лицо заинтересованное. Весть об иске мгновенно снизила курс акций ImClone до 7 долларов 62 центов. Сенаторы от штата Нью-Йорк Чарльз Шумер и Хиллари Клинтон заявили, что направят деньги, полученные их избирательными фондами от Воксала, благотворительным организациям. Комиссия по ценным бумагам вчинила Воксалу гражданский иск, требуя, чтобы он внес в федеральный бюджет миллионы долларов, потери которых он и его семья избежали путем мошенничества.

Тяжелые времена наступили и для Марты Стюарт. Обвинения ей пока не предъявлены, однако следствие работает не покладая рук, и с каждым днем изобличающей информации прибавляется. Гуру домохозяек отрицает какой бы то ни было сговор. По ее словам, она задолго до описанных событий дала указание своему брокеру в инвестиционной компании Merrill Lynch продавать бумаги ImClone в том случае, если их цена упадет ниже 60 долларов. Брокер Питер Баканович, который также оперирует инвестиционными пакетами Сэма Воксала и его дочери Ализы, полностью подтвердил эту версию, уточнив, что указание было дано в устной форме. Однако помощник Бакановича Даглас Фейнл, на первых порах поддержавший версию шефа, позднее изменил свои показания, заявив, что никакой предварительной договоренности о продаже акций не существовало и что он солгал следствию под давлением Бакановича. Адвокаты Фейнла в настоящее время ведут переговоры с прокурорами о предоставлении своему клиенту иммунитета от уголовного преследования в обмен на полное сотрудничество со следствием.

Деваться Фейнлу особенно некуда, его признание было вынужденным: как установило следствие, Баканович в конторе 27 декабря отсутствовал и все трансакции выполнял помощник. Компьютер телефонной компании зафиксировал, что ему в этот день звонили Ализа Воксал, Воксал-старший и Марта Стюарт. Стали выяснять, чем занималась в этот день Стюарт. Оказывается, летела на своем личном самолете отдыхать в Мексику. На борту, помимо хозяйки, находилась ее подруга, агент по торговле недвижимостью Марианна Пастернак. Взяли в оборот подругу. Конгрессмен Билли Тозин, который расследует дело в качестве председателя комитета нижней палаты по энергетике и торговле, вызвал ее на слушания. Однако федеральные прокуроры попросили его оставить Пастернак в покое: она, мол, сотрудничает со следствием, дает ценные показания, оглашать которые еще не время.

Имя Марты Стюарт – второй

О каких сведениях идет речь, в точности не известно. Марианна Пастернак будто бы припомнила, что во время дозаправки в Сан-Антонио Марта Стюарт звонила своему брокеру, но не сумела с ним связаться. Тогда она решила интересующий ее вопрос с помощником Бакановича. На самом деле Марта первым долгом позвонила в свой офис, чтобы прослушать оставленные сообщения. Одно из них было как раз от Бакановича, который рекомендовал ей избавиться от пакета ImClone. После этого она набрала номер Фейнла и распорядилась о продаже. За мошенничество с ценными бумагами – статья, под которую подпадают эти действия, – Марте Стюарт грозит до десяти лет тюрьмы. За препятствование правосудию и ложные заявления – до пяти лет по каждому из обвинений.

Следствие считает, что Воксал узнал о решении FDA накануне. Поставив в известность членов своей семьи, он попытался избавиться от остававшихся у него акций, однако брокер Merrill Lynch Тимоти Фостер отказался провести эту операцию: действующее законодательство запрещает руководителям компаний продавать акции в подобных обстоятельствах – о таких планах следует заблаговременно уведомлять Комиссию по ценным бумагам. Тогда Воксал потребовал переписать акции на дочь, чтобы продала она. Но и этого брокер не имел права делать и не сделал.

Воксалу и Стюарт не повезло. В другое время они, пожалуй, отделались бы штрафами. Но история с эрбитаксом случилась как раз посреди серии корпоративных скандалов, взбесивших и публику, и законодателей, и правительство. На волне разоблачений конгресс принял, а президент немедленно подписал закон, значительно ужесточающий наказания за корпоративное мошенничество, фальсификацию финансовой отчетности и создание препятствий правосудию. Принимая закон, законодатели думали и о себе – через три месяца, в ноябре, в соответствии с конституцией будет переизбран весь состав палаты представителей и треть сената. Обеим партиям нужны популярные политические решения.

Так уж сложилась политическая конъюнктура: администрации потребовалось преподать наглядный урок непримиримости к корпоративным преступлениям. Поэтому следователи министерства юстиции вгрызлись в дело ImClone со всем возможным рвением.

Специфика бизнеса Стюарт в том, что он всецело зависит от репутации хозяйки, чей портрет украшает всю продукцию фирмы. Этот торговый знак с легкостью приносит немереные барыши до тех пор, пока хозяйка вне подозрений. Но случись что – и потребитель мгновенно теряет доверие к фирме. Мультимиллионерша, еще недавно служившая ярким образчиком исполнения американской мечты, быстро почувствовала эту неумолимую истину. В конце июля руководство компании Martha Stewart Living Omnimedia вынуждено было признать свои коммерческие затруднения. Сети магазинов, обычно охотно торговавшие фирменной продукцией компании, стали отказываться от сомнительного товара. Доходы сократились более чем наполовину. Ситуация потребовала вложения дополнительных средств в рекламу и наем квалифицированных юристов и специалистов по паблик-рилейшнз. Курс акций стремительно покатился вниз и всего за полтора месяца упал на 47 процентов. Некоторые аналитики полагают, что на бизнесе Марты Стюарт можно ставить крест. Телекомпания NBC уже снимает фильм об аферах ненавистной конкурентки.

Эрбитакс умер? Да здравствует элоксатин!

Цены на лекарства действительно были одной из важнейших тем президентской кампании 2000 года. Как сделать доступными препараты нового поколения для всех нуждающихся, прежде всего пенсионеров? Идеального ответа нет ни у демократов, ни у республиканцев. Фармацевтическое лобби настаивает на том, что удешевить лекарства невозможно. По плану Буша, люди с низкими доходами будут получать компенсацию из федерального бюджета, с доходом выше 15 тысяч долларов в год – обращаться в частные страховые компании. Те, в свою очередь, получат средства на оплату таких страховок от государства. И волки сыты, и овцы целы. Демократы предлагают единую федеральную программу: у каждого пенсионера – свой индивидуальный план страхования, покрывающий полцены, три четверти или всю стоимость лекарства, прописанного врачом. Сторонники плана Буша утверждают, что следующим шагом правительства, если оно пойдет по этому пути, станет составление списка препаратов, которые федеральная страховая система готова оплачивать. В результате в перечень попадут не те лекарства, которые действительно нужны престарелым, а более дешевые.

Дэн Шолтер, директор по законодательству и политическим вопросам Национального совета престарелых граждан США, с которым я беседовал, считает план республиканцев «безумным способом обеспечить людей жизненно необходимым медицинским обслуживанием, хотя на самом деле оно должно быть неотъемлемым правом, как права человека в этой стране». Цены необходимо снижать, уверен Шолтер: «Если все пожилые люди будут получать компенсацию за лекарства по одной и той же программе, правительству намного легче будет добиваться скидок у частных фармацевтических фирм. Фармацевтические компании говорят: вы не можете снизить цены, потому что нам надо финансировать исследования, создавать новые лекарства и новые методы лечения. Но фармацевтическая промышленность – самая прибыльная отрасль в Америке. Всякий, кто хоть что-то понимает в фондовом рынке, скажет вам, что лучшие инвестиции – это инвестиции в фармацевтику. Доходы инвесторов в этом секторе выше, чем в каком бы то ни было другом. А причина в том, что американцы не могут вступить в коллективный торг с фармацевтами. Здесь нет двух рынков – фактически это один монопольный рынок».

В 2000 году кандидат демократов Эл Гор продемонстрировал недюжинное красноречие, обещая избирателям скрутить в бараний рог фармацевтическую промышленность. А газетчики тем временем напоминали публике, что напарник Гора, кандидат в вице-президенты сенатор Джо Либерман, получил в свой избирательный фонд щедрые взносы от воротил фармацевтики.

Аналитики фармацевтического рынка утверждают, в свою очередь, что баснословная эпоха процветания отрасли завершилась в 90-е годы прошлого века. В прошлом году FDA одобрило пятьдесят два новых препарата против шестидесяти четырех в 1990 году, хотя производители за тот же период более чем утроили свои расходы с 8,4 до 30,3 миллиарда долларов. Причина кроется в объективном положении вещей. На лекарствах, предназначенных для лечения и профилактики хорошо изученных и при этом широко распространенных болезней – таких, как гипертония или высокий холестерин, – заработать сложно: их вполне успешно лечат уже существующие медикаменты. На повестке дня – сложные и малопонятные: болезнь Альцгеймера, рак и диабет. Но биотехнологии пока не могут предложить адекватные средства борьбы с этими недугами. Вкладывая огромные средства в исследования, фармацевтические компании не могут рассчитывать на быструю окупаемость. В отрасли наступила стагнация, при которой мучительное ожидание прорыва превращается в навязчивую идею.

Сегодня только ленивый не говорит о том, что эрбитакс – если и не миф вовсе, но уж точно не так хорош, как расписывал проштрафившийся Воксал. Тем не менее компании ImClone и Bristol-Myers, занимающаяся теперь его легализацией, имеют все шансы на успешное завершение процедуры. Но вот какое интересное совпадение. В середине августа, в самый пик скандальных разоблачений Сэма Воксала и Марты Стюарт, Федеральное агентство по контролю за продуктами питания и медикаментами одобрило новый препарат, показанный больным раком прямой кишки, – Eloxatin. Процесс рассмотрения заявки занял всего семь недель – рекордный срок для FDA. Элоксатин производит французская компания Sanofi-Synthelabo; он уже продается в пятидесяти пяти странах. Это далеко не чудо-лекарство: клинические испытания показали, что лишь у девяти процентов пациентов применение элоксатина в сочетании с химиотерапией привело к сокращению опухоли. При этом препарат обладает сильными побочными эффектами. Медикамент предназначен для отчаявшихся больных, у которых нет иного выбора, объяснили представители FDA, именно по этой причине заявка была утверждена так быстро.

Сообщение пришло день в день с известием об отказе Сэма Воксала признать себя виновным. На газетных полосах обе заметки стояли рядом.


Авторы:  Сергей ГОНЧАРОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку