Агент виляния

Агент виляния
Автор: Владимир ВОРОНОВ
27.05.2014
МИФ О ЗОРГЕ ИСПОЛЬЗОВАЛСЯ КАК ИНСТРУМЕНТ ПРОТИВОСТОЯНИЯ СПЕЦСЛУЖБ
 
Каждый год в канун 22 июня в той или иной вариации всплывает одна и та же тема: разведка неоднократно докладывала о готовящемся немецком нападении Сталину, он не верил – дальнейшее известно. Разумеется, при жизни самого Сталина горячую тему 22 июня 1941 года никто никогда не трогал, а о каких-либо предупреждениях разведчиков и не заикались. Лед тронулся лишь буквально на излете хрущёвского правления – в 1964 году. 
Тогда только-только начали подготовку к празднованию грядущего 20-летнего юбилея победы в войне и как было обойтись без объяснения причины поражения в ее начальный период? Привычно валить все на внезапность «звероломного» нападения было уже старо, набило оскомину и не снимало вопроса: а куда смотрела разведка?
 
Ответ мог быть только один: куда надо! Потому как был такой великий советский разведчик, Рихард Зорге, – он-то заблаговременно и предупредил Сталина, что Германия нападет на СССР 22 июня 1941 года. Вот только товарищ Сталин не поверил товарищу Зорге – и… Зато поверил, когда тот позже сообщил, что Япония не ударит в спину СССР, – это, мол, и позволило спешно перебросить под Москву войска с Дальнего Востока. Эту версию все центральные советские издания дружно и озвучили на весь мир полвека назад. Спецоперация по героизации походила на сход лавины: 4 сентября 1964 года имя Зорге внезапно извлекли из черной дыры неизвестности, в одночасье обрушив на головы советских людей просто колоссальный объем информации о нем. Именно в этот день, открыв газеты «Правда» и «Известия», обыватель прочел: наконец пришло время поведать, что был такой выдающийся советский разведчик.
 
 
«На далекой, на чужой земле
Не щадил себя товарищ Зорге!»
                     
                      (Из песни
                      «Товарищ Зорге»: 
                      слова Бориса Дворного, 
                      музыка Вано Мурадели)
 
 
 
На фото:   
Удостоверение, выданное   
ОГПУ сотруднику   
Отдела международных   
связей Коминтерна   
(наиболее секредного   
подразделения Коминтерна)   
на право ношения и   
хранения пистолета «Маузер»   
 
 
 
 
 
 
 
 
 
«Подвиг Зорге известен во многих странах мира», – вещали в тот день «Известия». Граждане СССР об этом подвиге ни сном ни духом? Неважно: «Теперь, – уверял главный официоз страны, – он будет известен и народам Советского Союза, за дело которого он боролся и отдал жизнь»…
 
«Многие обстоятельства мешали тому, чтобы это произошло гораздо раньше, чтобы была рассказана правда о бессмертном подвиге разведчика Рихарда Зорге и его товарищей…» – многозначительно поведала тогда же «Правда».
 
Но наконец «пришло время рассказать о человеке, чье имя станет для грядущих поколений символом преданности великому делу борьбы за мир, символом мужества и героизма». Вот как – читатели в СССР вообще впервые слышали это имя, а главный орган ЦК КПСС уже приказывал считать его символом!
 
Утверждать этот символ машина агитпропа принялась с размахом. Проштудировав подшивки, подсчитал: в сентябре – декабре 1964 года только четыре самые массовые советские газеты – «Правда», «Известия», «Комсомольская правда» и «Красная звезда» – опубликовали 28 материалов о Рихарде Зорге. В тот же период несчетное количество публикаций о нем же появилось и в других изданиях – центральных еженедельниках и ежемесячниках, республиканских и областных газетах… А после многодневной пресс-подготовки, 21 сентября 1964 года, с помпой началась всесоюзная премьера фильма французского режиссера Ива Чампи «Кто вы, доктор Зорге?» (узкому кругу избранных фильм презентовали в Госкино СССР 10 сентября).
 
Нашего зрителя тогда больше всего шокировало, что советский разведчик вел на экране совершенно разгульный образ жизни, непрестанно поглощая алкоголь в безмерных количествах и волочась за каждой юбкой. До того «наши» разведчики в таком облике перед гражданами СССР еще не представали. Впрочем, после этой кинопремьеры тоже: «облик моралите» советского бойца невидимого фронта, человека строгих правил и верного семьянина, остался незыблем. К слову, по нашему телевидению этот фильм никогда не демонстрировали, а советские кинематографисты так и не сподобились создать не только ни одного своего художественного фильма о Зорге, но даже и документальных лент – вышестоящая инстанция соизволения на это не дала.
 
В ноябре 1964 года выпустили и первую книгу о Зорге – относительно небольшим тиражом в четверть миллиона экземпляров. Потом книжки о нем стали печь буквально десятками. Ставились и пьесы: один лишь Михаил Маклярский, бывший подчиненный генерал-диверсанта Павла Судоплатова, выдал сразу две – «Пресс-атташе в Токио» и «Рихард Зорге». Не остались в стороне и композиторы: Вано Мурадели сочинил песню «Товарищ Зорге», Петр Савинцев (секретарь правления Союза композиторов СССР, а до того – инструктор Отдела культуры ЦК КПСС) переложил для баяна песню «Кто вы, доктор Зорге?». Насчитал даже три оперы «Рихард Зорге»: Михаила Симанского, Юлиуса Мейтуса и Оскара Гейльфуса. Практически в каждом советском городе появились улицы Зорге, его именем стали называть школы, пионерские дружины, пароходы. Выпустили почтовые марки, поставили памятники.
 
С тех пор в Советском Союзе каждый – кроме, быть может, грудных младенцев и слепоглухонемых, – знал, какой именно подвиг совершил товарищ Зорге. «Роковой 1941 год. В Москву летит сообщение: 150 немецких дивизий совершат нападение на советскую границу не позже 20 июня. Затем Зорге уточняет дату – 22 июня», – ошеломили своих читателей «Известия».
 
«…Весной 1939 года Зорге передал, что 1 сентября гитлеровцы собираются напасть на Польшу. …15 мая 1941 года Зорге радировал точную дату начала гитлеровской агрессии против СССР – 22 июня», – перечислила заслуги разведчика «Правда».
 
Итак, «Рихарду Зорге принадлежит заслуга в том, что он добыл точные данные о дате нападения Гитлера на Советский Союз». Но, увы, «его информация в силу обстановки, сложившейся в нашей стране под влиянием культа личности Сталина, была оставлена без внимания». Зато «именно Зорге – это опять из той же публикации «Известий» – сообщил точные и убедительные данные о том, что японская военщина сосредоточивает силы для войны на Тихом океане. Это позволило советскому командованию перебросить часть сил с Дальнего Востока на германский фронт». – Вот вам и фундамент хрестоматийной легенды о великом разведчике, которому не поверил Сталин!
 
Почему легенды? – Так практически вся документация о Зорге сокрыта от исследователей секретными грифами, к подлинным материалам о деятельности героя никого из многочисленных «зоргеведов» не подпустили. Проверить же достоверность тех куцых документов, которые скупо публиковали после 1991 года, нереально: архивные фонды военной разведки закрыты по-прежнему.
 
Концептуальным единством и унификацией материалов поначалу не озаботились. Левая рука «единого заказчика» не ведала, что творила правая, потому допущенные к теме «зоргеписцы» нещадно путались в показаниях – даже в таких, казалось бы, банальных деталях, какого цвета были глаза у Зорге.
 
«Его большие черные глаза смотрели из-под очков», – безапелляционно выдала главная комсомольская газета.
 
Но ведь даже по плохоньким черно-белым снимкам было видно, что глаза у него уж точно не черные! А уж как запутались с его родословной: по первой версии той же «Комсомольской правды», «его отец Адольф Зорге – немец, рабочий нефтяной концессии». Позже газета поправится: «Отец Рихарда Зорге – мастер механических мастерских…» Правда, родитель нашего героя вовсе никакой не Адольф, а… Густав Вильгельм Рихард Зорге. Но это мелочь в сравнении с тем, как «комсомольцы» промахнулись по части сведений уже анкетных: в тот самый день, когда они возвели отца Рихарда Зорге в «рабочие», концепцию «правильного» социального происхождения разведчика мимоходом обрушил печатный орган Министерства обороны. Отец Зорге, как писал в «Красной звезде» Василий Ардаматский, «был ловкий делец капиталистического толка, работа на нефтяной концессии у нас в Баку стала для него трамплином для прыжка в мир крупного бизнеса у себя в Германии». Правда, дальше Ардаматского совсем уж понесло, и он поведал, что Рихарду так не повезло с социально и духовно неблизким папой, что «в семье он становится полным изгоем». А потом якобы последовал и «непримиримый разрыв с отцом, который всем своим существом уже устремлен навстречу грядущему фашизму. Ничего общего с братом, который пошел за отцом. И только мать – простая русская женщина, ставшая женой предпринимателя, – любила Рихарда…». Но вот незадача – Густав Вильгельм Рихард Зорге умер 1 декабря 1907 года, когда нашему герою едва исполнилось 12 лет: о каком «непримиримом» идейном разрыве отца с ребенком можно говорить? А уж «грядущий фашизм» – образца 1907 года – это и вовсе сильно!
 
Все эти публикации были проверены цензурой – и такие ляпы с тройственным социальным происхождением: то ли пролетарий, то ли служащий, то ли и вовсе буржуй – выбирай на любой вкус! Будут и иные казусы. Так, в октябре того же 1964-го «Комсомольская правда» начала серию публикаций под заголовком «Я знал Зорге» некоего Я. Горева. Под этим псевдонимом скрывался бывший сотрудник военной разведки Яков Бронин: будучи резидентом Разведупра в Шанхае, он действительно пересекался с Зорге в 1933 году. Когда в 2000 году исследователь Андрей Фесюн выпустил сборник документов по делу Зорге, из них стало известно, что «мемуарист» Горев-Бронин еще в 1934 году накатал на Зорге натуральный донос: «Рамзай (оперативный псевдоним Зорге) в разговоре с выезжавшим к нему курьером <…> (беспартийным), обсуждая политику Коминтерна, высказывал политически неверные взгляды». Впрочем, как следует уже из ведомственного издания о работе советской военной разведки в Китае, этот Бронин столь же старательно черкал в Центр доносы и на других своих коллег, допускавших «клеветнические обвинения по адресу Коминтерна». И вот этот доносчик 1930-х ровно через 30 лет выступил уже в роли воспевателя одной из жертв своей кляузы?! – Что ж, в родном агитпропе бывало и не такое.
 
Дача, Зорге и Хрущёв
 
Сама по себе история возвеличивания Зорге загадочна. Считается, что инициатором его канонизации был Хрущёв, отстранение которого от власти никоим образом не сказалось на темпах раскрутки образа Зорге в качестве величайшего разведчика всех времен и народов. Никиту Сергеевича сняли 14 октября 1964 года, но уже 5 ноября 1964 года вышел указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении Зорге звания Героя Советского Союза. Попробуем раскопать, как все это началось.
 
   На фото:
   Восьмилетний
   Рихард Зорге
   (в центре,
   на коленях у отца)
   среди членов
   своей семьи
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Итак, «работодатель» вдруг вспомнил о своем агенте через 20 лет после его казни. Хрестоматийная легенда гласит: Никита Сергеевич возбудился, посмотрев фильм Ива Чампи «Кто вы, доктор Зорге?». Правда, когда речь заходит о деталях пресловутого просмотра, очевидцы путаются в показаниях, расходясь во всем: датах, месте, времени, обстоятельствах и деталях исторического просмотра.
 
Журналист Всеволод Овчинников, работавший корреспондентом «Правды» в Токио, вспоминал: «Летом 1964 года в Японию прилетел политический обозреватель «Правды» Виктор Маевский. Он рассказал, что на даче у Хрущёва показывали французский детектив «Кто вы, доктор Зорге?». После фильма Никита Сергеевич риторически изрек: «А разумно ли мы поступаем, что открещиваемся от такого выдающегося разведчика?» Рассказав мне об этом, коллега из Москвы поинтересовался: знают ли о Зорге японцы? Я ответил, что, кроме наших соотечественников, о нем знают почти все. В Токио не сходит со сцены пьеса «Рихард Зорге»… Стала бестселлером автобиография, которую Зорге за три года написал в камере смертников».
 
«Дачной версии» придерживался и Борис Чехонин, работавший в Японии собкором уже «Известий». Вот что написал он в своей книге «Журналистика и разведка»: «Как-то опять вечером, часов в шесть, раздался новый звонок, на сей раз от самого Аджубея.
 
– Боря, продиктуйте завтра на полосу материал о нашем разведчике и немецком журналисте Рихарде Зорге!» Но, вспоминал Чехонин, «я не знал ничего о Зорге. Впоследствии выяснилось, ничего не знал о нем до поры до времени и сам Никита Сергеевич Хрущёв. Как-то у себя на подмосковной даче он решил расслабиться, забыть хотя бы на время о государственных делах и заботах. Взял с собой жену, дочь, зятя и отправился в кинозал. Зарубежный фильм был о журналисте и советском разведчике Рихарде Зорге, немце по национальности, агенте ГРУ, работавшем в Японии с сентября 1933-го по октябрь 1941 года. Для Хрущёва это было открытием. Он позвонил по «вертушке» председателю КГБ и спросил: «Зорге – реальное лицо?» Ему рассказали о заслугах советского разведчика, о том, что Сталин не любил его, не верил в правдивость информации «двойного немецкого агента» о планах Гитлера напасть на СССР. А когда подтвердилась даже точная дата начала фашистской агрессии, вождь не мог простить, что не он, а «двойник» оказался прав.
 
…Хрущёв увидел в этом еще один повод восстановить попранную Сталиным справедливость и тут же распорядился подготовить указ о присвоении советскому разведчику высшей боевой награды – золотой Звезды Героя Советского Союза. «Правде» и «Известиям» поручили опубликовать соответствующие статьи». Но, как с оттенком зависти отметил Чехонин, «в распоряжении Виктора Маевского, политического обозревателя «Правды», в Москве имелись секретные архивы ГРУ и другие материалы. В Токио у меня под рукой не было никаких сведений».
 
Выполняя распоряжения Москвы, Чехонин «обратился за помощью к послу и резиденту» (!). Но, увы, те «ничего не знали или сделали вид, что не знают о казненном в годы войны немецком журналисте и советском разведчике». Странно все это: советских корреспондентов в Токио аж целых две «штатные единицы», но «правдист» отчего-то прекрасно узнает про Зорге чуть ли не все – даже без помощи резидента, а «известинец» впервые узнал о нем… от своего главного редактора. При этом как раз именно «известинец» – профессиональный японист с большим стажем, да и работал он в Японии куда больше коллеги. Но он ни о каком таком Зорге и знать ничего не знает, хотя, оказывается, в Токио о советском разведчике уже и пьесы ставили на каждом углу! Видимо, эти «журналисты» несли службу по разным ведомствам?
 
Еще есть версия Юлиана Семёнова («Ненаписанные романы»). Согласно ей, когда фильм про Зорге как-то привезли Хрущёву на дачу, «посмотрев картину, Никита Сергеевич не без восхищения заметил:
 
– Вот как надо снимать! Сидишь как на иголках, а в наших фильмах сплошная тягомотина или барабанный бой, «ура-ура!» – смотреть тошно!
 
Среди приглашенных на просмотр был и тот, кто знал правду о Зорге; он-то и заметил:
 
– Так ведь это не вымысел, товарищ Хрущёв, а чистая правда. 
 
Никита Сергеевич даже изменился в лице, огромный лоб свело морщинами, глаза погасли; помедлив мгновение, он поднялся и, не говоря ни слова, отправился к аппарату прямой связи; позвонил генералам армии Захарову (на тот момент генерал-лейтенант, первый заместитель председателя КГБ. – Ред.) и Серову (в 1958–1963 гг. начальник Главного разведывательного управления Генштаба ВС СССР. – Ред.); те подтвердили – да, правда, был такой Зорге; на составление подробной справки попросили время; Хрущёв дал день; через неделю, не посоветовавшись ни с кем из коллег, продиктовал Указ Президиума Верховного Совета: Зорге стал Героем Советского Союза, хотя подписали указ уже после того, как Хрущёва скинули».
 
Красиво. Но тоже несостоятельно: действо по канонизации Зорге развернулось буквально в канун снятия Хрущёва – летом–осенью 1964-го. Никакому Серову тогда Первый секретарь ЦК КПСС точно звонить уже не мог: генерал армии Иван Серов был с треском снят с должности начальника ГРУ еще 2 февраля 1963 года – в связи с делом Пеньковского. 7 марта того же года Серов разжалован в генерал-майоры, еще спустя пять дней лишен звания Героя Советского Союза и спроважен в ссылку – сначала в Ташкент, затем в Куйбышев. Так что если Хрущёв и мог звонить Серову по «делу Зорге», то лишь до 22 октября 1962 года – дня ареста Пеньковского…
 
Ветеран госбезопасности Виталий Чернявский утверждал, что именно генерал госбезопасности Николай Захаров внес решающий вклад в «открытие» Зорге миру. По его версии, когда Ив Чампи в 1962 году предложил свою ленту для проката в СССР, руководство Министерства культуры отвергло ее. Но когда в 1963 году из Минкульта выделили Госкомитет по кинематографии, Чампи вновь решил предложить свою картину. В этот раз на закрытый просмотр пригласили сотрудников разведки КГБ, которым фильм якобы понравился.
 
И вот тогда, мол, генерал Захаров позвонил председателю Госкино СССР Алексею Романову: как, мол, фильм?
 
Руководитель Госкино энтузиазма не выказал, и чекист предложил: «Ленту я заберу и покажу ее руководящему составу КГБ. Если фильм понравится, покажем его на субботнем просмотре членам Политбюро…»
 
Удивительно, но руководству КГБ фильм понравился настолько, что Захаров якобы просит начальника личной охраны Хрущёва познакомить «охраняемое лицо» с аннотацией фильма. Как написал Чернявский, после просмотра ленты Хрущёв высказал мнение: «А по-моему, фильм хороший. Мне, например, понравился». И поручил Захарову: «Передайте Романову: фильм нами одобрен. Его надо купить, перевести на русский язык, скорректировать отдельные эпизоды и выпустить на большой экран…» Так, мол, все и закрутилось. Вот только в мемуарах самого генерала Николая Захарова ни о каком просмотре Хрущёвым эпохальной картины Ива Чампи нет ни слова: либо такого эпизода вовсе не было, либо сам Захаров к нему не имел отношения.
 
Тем паче доктор Зорге проходил совершенно по иному ведомству чекистов – с чего бы чекистам так радеть за невидимых героев «конкурирующей фирмы»? Да и как-то сомнительно, что высокопоставленным чекистам хрущёвской эры, выросшим из бериевской шинели, действительно мог приглянуться разухабистый боевик Ива Чампи! Не соответствовал он ни их ментальности, ни официально культивируемому в КГБ представлению, каким должен быть советский разведчик. Знакомый полковник внешней разведки, внесший свою лепту в кампанию по канонизации Рихарда Зорге, рассказал мне, с каким изумлением он и его коллеги восприняли тогда приказ руководства:
 
– Пьяница, дебошир, донжуан, даже бабник – и на тебе, идеальный образец советского разведчика?! Да мы все, от недавних выпускников разведшколы до начальства, были в шоке. У нас, в Комитете, и тогда, и позже партбилет незамедлительно отбирали и за меньшие шалости, безжалостно вычищая из органов.
 
Сергей Голяков и Михаил Ильинский, биографы Зорге, привели версию, якобы поведанную им в середине 1960-х генерал-полковником Хаджи-Умар Мамсуровым, тогдашним заместителем начальника ГРУ. По словам генерала, ни на какую дачу к Хрущёву фильм не привозили: закрытый кинопросмотр для руководителей партии и правительства состоялся осенью 1963-го в Кремле. И после сеанса взволнованный Хрущёв спросил присутствовавшего там Мамсурова, действительно ли был такой человек.
 
«И когда мы сказали ему, что Рихард Зорге – реальная личность и что он действительно внес неоценимый вклад в нашу победу над фашистской Германией, Хрущёв воскликнул:
 
«Надо поднять этого человека. Народ должен знать своего героя!» – Тоже красиво, но, увы, столь же недостоверно: «поднимали», получается, целый год? И почему никто из высокопоставленных лиц, якобы присутствовавших на этом кремлевском киносеансе, так и не вспомнил о нем впоследствии? А уж участие в таком эпизоде самого Мамсурова и вовсе нереально: ему, как всего лишь одному из замов начальника ГРУ, просто не по чину было присутствовать на мероприятиях, куда не был вхож не только его непосредственный начальник – руководитель ГРУ, но даже и председатель КГБ.
 
«Космическая» версия
 
Тем не менее эта версия «хрущёвского восторга» фильмом Чампи жива и поныне, хотя изъяны ее налицо, начиная с хронологии и места события: просмотр был то ли в 1962 году, то ли в 1963-м, то ли в 1964-м; на даче Хрущёва, в Кремле, в Доме приемов; Никита Сергеевич смотрел фильм в узком кругу домочадцев, с членами Президиума ЦК КПСС и секретарями ЦК, а то и вовсе с чиновниками более низкого ранга. И выясняя, был ли такой разведчик, Хрущёв якобы звонит то ли председателю КГБ, то ли начальнику ГРУ. Или вовсе никуда не звонит, а восторженно восклицает: «Это же настоящий герой!» Поскольку мнение генсека – указание к действию, то кампанию по канонизации в момент и развернули. Вот только за все эти десятилетия ни один реальный очевидец сцены «узнавания о Зорге» так и не объявился. Сам же Никита Сергеевич, надиктовавший на пенсии обширные воспоминания, имени Зорге в них вообще ни разу даже не упомянул.
 
Есть основания полагать, что уж в 1964 году никакого «открытия» Зорге Хрущёв точно не делал, поскольку уже имел достаточное представление о нем – вовсе не из кино. Генерал Михаил Иванов, работавший в Японии во время войны и в начале 1960-х по линии военной разведки, выдал такой сюжет: когда космонавт Юрий Гагарин посетил Японию (21–28 мая 1962 года), кто-то из японцев вдруг спросил его: «Почему в Советском Союзе совершенно забыто имя знаменитого советского разведчика Рихарда Зорге, подвергшегося в годы войны казни в тюрьме Сугамо?» Иванов якобы «не преминул воспользоваться случаем и самым подробным образом, в самых ярких красках рассказал о подвиге разведчика и его огромном вкладе в нашу победу над фашизмом.
 
Юрий Алексеевич был захвачен этим рассказом. Вскочив и повернувшись к дипломатам, он горячо произнес: «Это замечательно! Надо немедленно действовать. Пожалуйста, закажите на мои 50 долларов венок с надписью: «Первому разведчику Рихарду Зорге – от космонавта Ю.А. Гагарина!»
 
При этом космонавт добавил: «Я хочу лично возложить венок до отъезда из Токио».
 
Сотрудники посольства стали отговаривать Гагарина «от поспешных действий», и тогда космонавт «иронично, как он один только умел делать, выпалил: «Все вы – трусы. И ваш посол Федоренко – тоже трус! Вот вернусь я в Москву и доложу Никите Сергеевичу, каких дипломатов-трусов он держит в Токио…»
 
Доложил ли, даже если такой эпизод вообще имел место? Знавшие Юрия Алексеевича люди свидетельствуют, что космонавт обычно слов на ветер не бросал. Поскольку первое лицо государства не столь уж и редко снисходило до первого космонавта, у того теоретически была возможность в той или иной форме довести информацию до сведения Хрущёва. Значит, на календаре у нас уже год 1962-й?
 
Есть еще одно «японское свидетельство» – вышеназванного генерала Захарова: он описал в своих мемуарах, как был в Японии вместе с Анастасом Микояном, первым заместителем Председателя Совета Министров СССР. И там, «пользуясь отдыхом Микояна, я посетил могилу советского разведчика Рихарда Зорге и возложил цветы к памятнику… Я доложил Микояну о том, кто такой Зорге. Он порекомендовал послу Федоренко поставить хороший памятник советскому разведчику». Но с датировкой визита генерал явно напутал, написав, что дело было в 1959 году: Микоян посещал Японию лишь дважды – в августе 1961 года, когда открывал советскую торгово-промышленную выставку в Токио, и в мае 1964-го – во главе делегации Верховного Совета СССР. 1964 год отпадает: посла Федоренко тогда уже не было, а сам Захаров мог сопровождать Микояна лишь в качестве начальника 9-го управления КГБ, но эту должность он занимал лишь до декабря 1961 года. Выходит, «токийский доклад» о Зорге Захаров мог сделать Микояну только в августе 1961 года?
 
Получается, первые лица страны знали о Зорге по крайней мере с 1961 года – без всяких там кинопросмотров? Еще один штрих: если сам Захаров, будучи начальником 9-го управления КГБ, был в курсе дела Зорге задолго до японской поездки Микояна, значит, для высшего руководства КГБ эта история точно никакой загадкой не была! И при необходимости они могли без затей довести до главы государства сведения об агенте «конкурирующей фирмы». Может, и довели, благо информационных поводов для этого было хоть отбавляй: за пределами Советского Союза о «деле Зорге» вовсю писали начиная с 1946 года, когда в Токио вышли посмертные тюремные записки «подельника» Зорге, Ходзуми (Хоцуми) Одзаки. В 1949 году штаб генерала Макартура (тогдашний главнокомандующий оккупационными войсками в Японии) слил японской прессе содержательную часть отчета о «деле Зорге», составленного начальником разведслужбы оккупационных сил генералом Чарльзом Уиллогби (Willoughby). В 1950 году, в Токио же, вышла книга про Одзаки и «дело Зорге», еще одна книга о Зорге издана тогда же в ФРГ. В 1951 году свет увидели материалы специальных слушаний по делу Зорге в палате представителей США, еще одна книга появляется в Германии, а с 13 июня по 3 октября журнал «Шпигель» печатает целый цикл статей о Зорге. В следующем году сенсационную книгу о деятельности Зорге выпустил уже сам Уиллогби. И тут плотину словно прорвало – на читателей Европы, США, Японии обрушился мощный вал литературы о шпионской сети Зорге. Появились и мемуары тех, кто лично знал его: бывшего германского посла в Японии Эйгена Отта, дипломата Ганса Отто Мейснера. Вышли даже воспоминания бывших сотрудников японской тайной полиции, арестовывавших Зорге, в 1962 году в Японии издан трехтомник материалов судебного процесса над Зорге. – В нашей стране он не издан и по сей день, но совсем не потому, что японский язык столь тяжел и непосилен: на самом деле материалы процесса тогда же и перевели на русский – для отдельно взятых товарищей, оснастив грифами секретности, кои, видимо, так и не сняты.
 
Потому очевидно: раз до 4 сентября 1964 года вокруг имени Зорге в СССР царила тишина, значит, на то были свои резоны. «Работодатели» Зорге – ГРУ, несомненно, имея полное представление обо всей этой истории, похоже, вовсе не полагали своего агента столь выдающимся, чтобы возводить его в ранг героя. Инициатива точно исходила не от них. А от кого?
 
Примечателен такой пассаж генерала Захарова: «К истории разведчика Зорге мне еще пришлось возвратиться. Когда по нашей инициативе председателем КГБ было подготовлено представление (курсив мой. – В.В.) и Зорге присвоили звание Героя Советского Союза. Для нас это было делом чести, несмотря на то что Зорге не был сотрудником нашего разведоргана – внешней разведки, а работал в Главном разведывательном управлении Генерального штаба Министерства обороны». Не странно ли, что руководство одной спецслужбы вдруг выступает с инициативой отметить агента другой (да еще и конкурирующей!)? Событие для строго иерархичной советской бюрократической системы не просто неординарное – нереальное. И ведь эти слова Захарова не получили подтверждения в воспоминаниях его прямого и непосредственного начальника – председателя КГБ Владимира Семичастного. Семичастный, возглавлявший КГБ с 1961 по 1967 год, хотя и много чего любопытного выдал в своих мемуарах, но вот про эпопею канонизации Зорге у него вообще ни слова – запамятовал? Очевидно одно: вокруг «дела Зорге» тогда развернулась неслабая кулуарная интрига.
 
Не могла не развернуться! Были ведь еще живы многие реальные участники событий, знавшие сокровенные детали «дела Зорге» в рамках своих прямых служебных обязанностей. Некоторые из них к тому времени занимали значимые посты в военной разведке, к числу агентов которой и относился Зорге. Были живы и сотрудники токийской резидентуры, осуществлявшие связь с сетью Зорге. Даже по доступным материалам несложно понять, что само руководство военной разведки тогда было совсем не в восторге от идеи канонизации своего провалившегося агента. Да и реальный масштаб содеянного Зорге и его сетью как-то не тянул на заданный сверху размах канонизации. Но раз есть установка высшей инстанции, подвиги пришлось выдумывать. Опорный камень легенды – утверждение, что Рихард Зорге сообщил в Москву точную дату начала войны.
 
Вот как об этом нам десятилетиями вещали классические апокрифы: «18 ноября 1940 года он предупредил Центр о готовящейся агрессии». Это просто круть! – Директивы № 21 (План «Барбаросса») еще не существует в природе, Гитлер еще ничего не утвердил, а Зорге уже предупреждает?! Пророк! Вот только документальных подтверждений этого пророчества нет, как нет и намека на подобную шифровку от Зорге ни в одной из публикаций архивных документов.
 
Снова заглянем в апокрифы: Зорге радирует 30 мая 1941 года: «Война начнется 22 июня 1941 года». И вот та самая знаменитая радиограмма, которую Зорге якобы отослал в Москву 17 июня 1941 года: «…9 армий из 150 немецких дивизий совершат нападение на советскую границу 22 июня! Рамзай». Эта телеграмма есть во всех апокрифах, ее цитируют учебники, на нее ссылаются апологеты легенды о разведке, которая, разумеется, все знала и все вовремя докладывала Сталину – но тот, нехороший, не поверил… Только вот никаких реальных следов существования подобной телеграммы не обнаружено. Более того, как в июне 2001 года на «круглом столе» в редакции «Красной звезды» поведал полковник Службы внешней разведки России Владимир Карпов, «к сожалению, это фальшивка, появившаяся в хрущёвские времена. Разведка не назвала точной даты, не сказали однозначно, что война начнется 22 июня».
 
Генерал Павел Судоплатов в свое время озвучил такую претензию к Зорге: «Поведение Зорге на следствии после его ареста японскими властями вызвало серьезное раздражение в Москве. Он нарушил главную установку советской разведки: никогда не признавать шпионажа в какой-либо форме в пользу Советского Союза». Тот же Судоплатов в беседе с исследователем Фесюном был категоричен: «Я читал некоторые протоколы допросов Зорге и удивлен – как он мог пойти на такие достоверные признания? Ведь что такое тюрьма для разведчика – то же поле битвы…»
 
Увы, но, как оказалось, и сам Зорге, и его радист Макс Клаузен практически сразу же после ареста сдали все. Особенно недостойно, как полагают, вел себя на допросах Клаузен: «Клаузен рыдал, всячески ругал Зорге, говорил все, только чтобы спасти свою жизнь…» В самом начале января 1942 года токийская резидентура НКВД, ранее понятия не имевшая ни о каком Рамзае (он же проходил по ведомству военной разведки), сообщила: некий арестованный в Токио немец Зорге дает показания о своей работе на Москву. И согласно этим показаниям, он «в Токио поддерживал связь с советскими сотрудниками ЗАЙЦЕВЫМ и БУТКЕВИЧЕМ…». То есть своих связников Зорге сдал! (Кстати, оценим уровень агентуры разведки НКВД, едва ли не мгновенно получившей доступ аж к материалам японской контрразведки!)
 
Но ведь Зорге и членов его группы, если верить легенде, жестоко пытали: «На все изуверства Зорге отвечал холодной улыбкой. Он никогда не боялся боли…» Палачи «выворачивали руки Зорге, вгоняли иглы под ногти, до хруста сжимали запястья в бамбуковых тисках. Но даже они пришли в изумление: Зорге молчал». Это тоже, как оказалось, миф: ни самого Зорге, ни Клаузенов – Макса и его жену Анну, ни Одзаки пыткам не подвергали – это факт, установленный еще советскими спецслужбами…
 
И от всей легенды остается лишь одно: пусть его сведения о немецких приготовлениях особо и не пригодились, зато, мол, информация, что Япония не собирается нападать на СССР, якобы способствовала переброске войск с Дальнего Востока в разгар битвы за Москву. Спас Москву?
 
Увы, это тоже не нашло подтверждения. Достаточно прочесть опубликованные телеграммы Зорге из Токио, чтобы понять: его весьма и весьма противоречивые сводки скорее запутывали, чем способствовали принятию верного решения. К тому же Сталину – или кто там еще оценивал информацию от Зорге – было чихать на токийские сводки, поскольку особого выбора у «вождя народов» в 1941-м просто не было. Что бы там ни сообщали агенты о возможности японского нападения, судьба державы решалась не на Дальнем Востоке.
 
Как утверждал Судоплатов, «Зорге сообщал исключительно важные сведения, но в целом это были детали об уже известных намерениях противника… Не соответствует действительности, что мы перебросили войска с Дальнего Востока под Москву и выиграли битву под Москвой, так как Зорге сообщил о предстоящем нападении японцев на США в октябре 1941 года. У нас были документальные данные о низких наступательных возможностях Квантунской армии; о том, что она увязла в длительной и бесперспективной войне с Китаем и не имела достаточно резервов топлива. У японцев не было современных танковых соединений».
 
В своей же книге Судоплатов выразился резче: «Трагедия Зорге состояла в том, что его героическая работа и поступающие от него сведения не использовались нашим командованием… А дивизии с Дальнего Востока перебросили под Москву… лишь потому, что у Сталина не имелось других готовых к боям резервных боевых соединений». К тому же, добавил Судоплатов, «нам удалось расшифровать переписку японского посольства в Москве с Токио, из которой следовало, что вторжение в СССР в октябре 1941 года Японией не планировалось». Все, точка…
 
Лубянская «матрешка»
 
Но тогда вообще почему вдруг решили вспомнить о Зорге, да еще именно тогда – не раньше и не позже? Версию «дачно-киношную» мы уже отбросили, поищем более основательные резоны. Вспомним ключевой сюжет легенды: Зорге сообщил точную дату предстоящего германского нападения, но Сталин ему не поверил. Теперь вспомним еще раз, когда все это было запущено в оборот – почти в канун предстоящего 20-летнего юбилея победы в войне, когда неизбежно вновь вставал вопрос о том, кто виноват в трагедии 22 июня 1941-го. И фокус внимания снова смещен в сторону Сталина.
 
Разве лишь прием на сей раз предлагался новаторский: «А ведь наша разведка о военных приготовлениях нацистской Германии все знала и Сталину своевременно докладывала». И на стол кидается козырная карта: так именно Зорге же все добыл и передал, а недалекий «вождь народов» предупреждения разведки проигнорировал, отсюда и результат… Правда, без ответа остались вопросы, отчего Сталин не верил Зорге (может, на это были основания?!), да и знал ли он вообще о нем? Однако для подготовки очередного витка антисталинианы сошло и так.
 
Это одна «матрешка». А в ней еще – смотрите, какая у нас славная разведка! Потому как именно тогда Лубянку сотрясла грандиозная череда провалов и скандалов именно на шпионской ниве. Вот лишь то, что стало известно.
 
 
 
 
На фото:   
Могила   
Рихарда Зорге   
на кладбище   
в Токио   
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
1961 год: 7 января – британская контрразведка арестовала нелегала КГБ Конона Молодого (работал под легендой бизнесмена Гордона Лонсдейла); 10 марта – британцы взяли агента КГБ Джорджа Блейка; в марте же состоялся громкий судебный процесс над Лонсдейлом-Молодым; май – осужден уже Блейк. 12 августа – бежал в Западный Берлин и сдался полиции агент-ликвидатор КГБ Богдан Сташинский. 6 ноября – в ФРГ взяли агента КГБ Хайнца Фельфе, работавшего в Федеральной разведывательной службе ФРГ (БНД). В ноябре же в ФРГ развертывается шумный скандал вокруг дела Сташинского, давшего показания, как по приказу КГБ он убивал лидеров ОУН Льва Ребета и Степана Бандеру и как ему за это орден Красного Знамени вручал лично председатель КГБ Шелепин (кстати, Шелепина убрали из КГБ как раз в ноябре 1961-го). Декабрь – новый провал, к американцам перебежал майор КГБ Анатолий Голицын.
 
1962 год оказался для разведки КГБ не менее скандальным: в феврале мировая пресса получила еще один повод посклонять Лубянку в связи с обменом провалившегося разведчика Абеля на американского пилота Пауэрса; март – в США с поличным взяли сотрудника КГБ Игоря Иванова, работавшего под крышей «Амторга». Чекисты попытались было выменять провалившегося сотрудника на американца, которому подсунули «секретные бумаги». Но провокация провалилась с таким треском, что, как вспоминал Владимир Семичастный, Хрущёв «был в гневе». Октябрь – в ФРГ прошел суд над убийцей Ребета и Бандеры – Сташинским, что вызвало очередной всплеск публикаций в прессе (западной, разумеется) о происках КГБ.
 
1963 год: в январе в СССР сбежал провалившийся агент КГБ Ким Филби; в июне в ФРГ осужден Хайнц Фельфе, а в сентябре на Запад бежал еще один офицер КГБ, Юрий Кротков. Октябрь – при попытке передать секретные документы посольству США был арестован офицер КГБ Александр Черепанов.
 
И наконец, в феврале 1964 года к американцам перебежал офицер КГБ Юрий Носенко… Разумеется, в советской прессе об этих провалах не сообщалось, но в номенклатурных-то кругах такие вещи не скрыть. И, по неписаным нормам советской бюрократии, «опущенным» чекистам позарез необходимо было поправить свой имидж – хотя бы и на фронтах агитпропа. И тут как нельзя кстати пришелся Зорге, тем паче что на его совершенно иной ведомственной принадлежности внимание тогда не акцентировали вполне сознательно. Да и понятия не имела тогда широкая публика, что существует еще и военная разведка: для советских людей слово «разведчик» еще с 1930-х годов было лишь синонимом слова «чекист». Потому вышло, что именно Лубянка и огребла тогда основные дивиденды грандиозной спецоперации «Доктор Зорге». – Такой вот своеобразный прощальный реверанс Хрущёва «органам». 
 
Были и другие «матрешки». Скажем, к осени 1964 года настал час бросить кость и военным, с которыми Никита Сергеевич к тому времени начисто испортил отношения: армию и флот трясло от массовых сокращений и нескончаемой кадровой чехарды. Да и от международных авантюр Хрущёва маршалы и генералы, оказываясь крайними, были не в восторге. Своеобразным Рубиконом в отношениях с военной кастой стало инициированное Лубянкой дело полковника военной разведки Олега Пеньковского, обвиненного в шпионаже в пользу англичан и американцев. Это дело привело к зачистке руководства ГРУ: Ивана Серова заменили на Петра Ивашутина, тогдашнего первого заместителя председателя КГБ. Попутно из ГРУ вычистили десятки (а то и сотни) тех, кого знал или мог знать «агент всех разведок». Армейская номенклатура восприняла эпизод однозначно: чекисты вновь подминают под себя военную разведку. К тому же погромом в одном лишь ГРУ не ограничилось: под предлогом связи со «шпионом» разжаловали и уволили командующего ракетными войсками и артиллерией Сухопутных войск – главного маршала артиллерии Сергея Варенцова, проведя масштабную чистку и в его ведомстве. 
 
Но невозможно же все время против шерсти, иногда нужно и подсластить пилюлю. Вот этой задаче, помимо прочего, и послужила канонизация Зорге: ведь герой – именно военный разведчик! А то, что в самом ГРУ Зорге вовсе не считали выдающимся разведчиком (на что у военных были свои основания), заслуживающим такого посмертного паблисити, Никиту Сергеевича не заботило: получите конфетку и распишитесь. Именно тогда вдруг вернули из забвения и пару других военных разведчиков – Яна Берзина и Льва Маневича. Особую пикантность всему придавало то, что пиарить Зорге поручили именно чекистам – главным конкурентам и гонителям армейцев: вы, мол, ребята, их погромили и обгадили, теперь извольте вылизать…
 
Были в этой многоходовке и другие «матрешки». Так, в октябре 1964 года с невиданной помпой отметили 15 лет существования ГДР – как было обойтись без «хорошего немца»? Вот из загашника тогда и выудили целую пачку таковых, в том числе Зорге. Так или иначе, но Рихарда Зорге вытащили на свет слишком расчетливо, чтобы поверить в экспромт, только вот плоды этой кампании пожинал уже не Хрущёв. А публика и по сей день твердо уверена, что именно Зорге предупреждал Сталина, а тот его не послушал…

Авторы:  Владимир ВОРОНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку