НОВОСТИ
Главный судмедэксперт Оренбургской области задержан за незаконный бизнес
sovsekretnoru

Афганистан: ненужная страна

Автор: Лариса КИСЛИНСКАЯ
01.12.2001

 
Специальный корреспондент «Совершенно секретно»
Андрей КУЗЬМИНОВ

Специальный корреспондент «Совершенно секретно» Андрей КУЗЬМИНОВ вернулся из охваченного войной Афганистана.
Чем сегодня живет страна, которую политики и военные в очередной раз рассматривают исключительно сквозь прорезь прицела? Об этом его первый очерк.

Отряд ДМБ-85

Так назвал я про себя этот отряд афганских моджахедов, выехавший из Файзабада на раздолбанном «Урале». Поводом послужила надпись, нацарапанная чьей-то «дембельской» рукой на приборной панели грузовика. Этот «мутар» (так на дари называется автомобиль), видимо, в свое время достался моджахедам в качестве трофея. В капоте зияла дыра. Про себя же автоматически отметил: «Стреляли сверху, предположительно из крупнокалиберного пулемета ДШК». За рулем старик – бесцветные глаза, лицо испещрено морщинами, почерневшие руки с узловатыми пальцами. С нами в кабине – полевой командир Мирзомаммад.

Наш путь пролегал из северо-восточной провинции Бадахшан в центральный Панджшер и далее в Чарикар. Натужно ревя, машина с отрядом уже вторые сутки карабкалась по узкой каменистой тропе через перевалы.

В горах темнеет рано. Лишь свет фар полоснет по почти отвесной стене скал справа, чтобы на повороте утонуть в обрывающейся пропасти слева. Подпрыгивая на камнях, наш «Урал» преодолел очередной подъем, и мы оказались в узком ущелье. В прилепившемся к скале одиноком глинобитном строении устроились на ночлег.

Мерцает огонек керосиновой лампы. Рядом со мной посапывают бойцы другого отряда, прибывшие по этой дороге до нас. Уже в спальном мешке на деревянных нарах, перед тем как заснуть, восстанавливаю картину последних дней.

...Несколько дней назад прибыл в Душанбе. Вечером 7 октября прошло сообщение, что американская авиация нанесла первые массированные удары по Афганистану. Представители зарубежных СМИ, а их, по данным МИД Таджикистана, прибыло свыше семисот человек, с утра окружили площадку перед посольством Афганистана в Республике Таджикистан. Именно здесь оформляли вылет на сопредельную территорию.

Мне повезло – встретил давнего друга Пайенде, работавшего в МИДе ИГА (Исламского государства Афганистан). Он помог вне очереди оформиться на ближайший борт до Файзабада и ввел меня в курс происходящих событий. По его словам, в Афганистан уже прибыло свыше пятисот пятидесяти журналистов, преимущественно западных. Причем, по его же оценке, некоторые отличаются военной выправкой и умением работать с топографическими картами. Пока большая часть пишущих и снимающих осела в приграничном с Таджикистаном Ходжа Бахауддине, это те, кто стремится попасть в глубь страны, в ее центральные провинции.

В ответ на вопрос, как же он отличает «настоящих» журналистов от «ненастоящих», Пайенде рассмеялся: «Настоящих видно сразу. Даже при отсутствии боевых действий они умудряются изобразить войну». И рассказал, что в Ходжа Бахауддине, который находится в глубоком тылу Северного альянса, командование специально для журналистов выставило на позицию танк. Для пущей важности бронированную машину обложили мешками с песком. В период затишья, а следовательно, отсутствия новостей телевизионщики охотно платят по сто долларов за каждый выстрел его орудия: афганские танкисты и артиллеристы вполне обоснованно объясняют это дороговизной боеприпасов. А за кадром идет текст, что репортаж ведется с линии непосредственного боевого соприкосновения подразделений талибов и альянса.

А «ненастоящие», по мнению Пайенде, используя журналистское прикрытие, занимаются, в частности, составлением подробных карт местности. По его словам, службе безопасности под Кабулом пришлось удалить с переднего края нескольких американских корреспондентов, составлявших подробные схемы расположения укреплений и огневых средств подразделений альянса. Впрочем, это отдельная тема для разговора...

...На третьи сутки пути наш отряд догнал «УАЗ» с голландскими и французскими журналистами. Четверо из них присоединились к нам в тот момент, когда моджахеды расположились на обед в одном из импровизированных кафе. Подогнув ноги под себя, они уселись напротив нас. Один из прибывших, молодой парень в очках, долгое время украдкой рассматривал меня и, наконец, не вытерпев, на чистом фарси обратился к Мирзомаммаду:

– Это русский?

Утвердительный ответ командира подогрел его интерес. Избегая встречаться со мной взглядом, продолжил расспрос:

– Он журналист?

Мирзо обернулся ко мне и хитро улыбнулся.

– Нет, это мой дусти («друг» на дари).

Дотошного очкарика такой ответ не удовлетворил. Он попытался выяснить, понимаю ли я по фарси. Получив от Мирзо утвердительный ответ, осекся и замолчал. Видимо, не решаясь продолжать разговор на фарси, он перешел на французский, обращаясь к своим спутникам, которых также заинтересовало появление русского в отряде моджахедов. Разглядывали они меня с такой бесцеремонностью, что мне пришлось встать и уйти.

К слову сказать, через несколько дней после этой встречи газета «Нью-Йорк таймс» сообщила, что на территории Афганистана действует до тридцати французских военных разведчиков. Согласно публикации, представители французских спецслужб собирают информацию, необходимую для принятия решения об участии французских горных стрелков в совместных с американцами операциях против талибов. Чуть позже эту информацию подтвердила «Тайм». Кроме того, из различных источников стали поступать сведения о нахождении в восточной части Афганистана военнослужащих элитного армейского спецназа США «Дельта форс», сотрудников ЦРУ, а также военнослужащих 22-го полка армейского спецназа Великобритании.

Дорога жизни

Средняя скорость движения машины через горные перевалы не более пяти – десяти километров в час. Другого пути в глубь страны нет. Опасение сорваться с тысячеметровой высоты серпантина узкой тропы не лишено основания.

Через некоторое время после описываемых событий в Джабуль-ус-Сирадже провинции Пагман встретился со своими знакомыми: американцем из «Уолл-стрит джорнал» и его переводчиком, назвавшимся Ромой. Рома – афганец, принял российское гражданство и уже несколько лет живет в Москве. На Ан-26 с закрашенными опознавательными знаками, принадлежащим афганским ВВС, мы вместе прилетели из Душанбе на пустынный аэродром в Файзабаде. Однако до провинции Пагман они добрались на неделю позже меня: по дороге перевернулась их машина.

Впрочем, это был далеко не единственный случай. Из-за поломки машин часть журналистов застряла на горных перевалах. С учетом того, что там уже выпал снег и температура опустилась ниже нулевой отметки, картина складывалась для иных безрадостная. Пройдя по этой, без преувеличения, «дороге жизни», хочется опровергнуть утверждения ряда военных аналитиков. Так, до недавнего времени обсуждалась версия о возможности переброски военной техники с территории Среднеазиатских республик в глубь Афганистана. Но стоит вспомнить, что в свое время для этих целей был построен многокилометровый тоннель под Салангом – кратчайший путь, по которому двигались войсковые колонны. Однако при наступлении талибов на северные провинции весной 1997 года тоннель по приказу Ахмад Шаха Масуда был взорван. Сейчас поступающая на вооружение альянса российская бронетехника и артиллерийские системы скапливаются в прилегающих к реке Пяндж северных провинциях. О доставке тяжелого вооружения в центральные провинции, в частности в направлении Кабула, не может быть и речи. Средние танки Т-55 вряд ли смогут преодолеть путь свыше семисот километров через горные перевалы. Весьма затруднительна и доставка артиллерийских систем на колесном ходу.

Войска Северного альянса в центральных провинциях Кипаса, Пагман и Бамиан могут быть более или менее обеспечены лишь легким вооружением и боеприпасами, которые доставляются воздушным путем или наземным транспортом через горы. Видимо, оценив реальные возможности, американцы были вынуждены сбрасывать боеприпасы и легкое вооружение узбекским отрядам Дустума с военно-транспортных самолетов на грузовых парашютах. Афганские же отряды этнических таджиков снабжаются через Душанбе, куда прибывают военно-транспортные Ил-76 ВВС Ирана. Для последующей доставки грузов в Афганистан представители ИГА в Таджикистане используют купленные здесь же «КамАЗы».

Доставить вооружение и боеприпасы войскам альянса с помощью военно-транспортных самолетов можно лишь до аэродрома в Файзабаде. Однако бывший советский военный аэродром теперь в плачевном состоянии и из-за отсутствия РЛС ограничен в технических возможностях приема тяжелых транспортных самолетов. Пара глинобитных строений, раздолбанная и полузасыпанная песком взлетно-посадочная полоса – все, что осталось от аэродрома после ухода советских войск в 1989 году. Вертолетами перекидывается лишь небольшое количество боеприпасов, причем для этого пригодны всего несколько посадочных площадок. Доставка по воздуху во многом зависит и от погодных условий. В зимние месяцы и в периоды межсезонья на большей части Афганистана бушуют песчаные бури. Так называемый «афганец», низкая облачность парализуют авиацию.

Стать частью стаи...

Чтобы хоть немного понять афганцев, надо попытаться хоть на время стать таким, как они. Так же есть руками, пить из реки, спать на земле, ходить по горам, чуть согнувшись. Забыть про блага цивилизации. К такому выводу я пришел к концу третьих суток пути. Тебе начнет нравиться это огромное небо, которое бывает только на Востоке, дикие горы, где голые скалы без намека на зеленую растительность более напоминают лунные пейзажи. Короткие росчерки падающих звезд и затяжные следы метеоритов в ночном небе лишь усиливают это впечатление. И скоро поймаешь себя на мысли, что примитивный, суровый быт местных обитателей больше не смущает твой цивилизованный ум.

Прошли очередной перевал, и впереди на чернеющем склоне показались несколько будто уходящих в небо огней.

– Эти огни ночью указывают путь на перевал в Панджшерское ущелье, – пояснил Мирзомаммад. – Еще день пути, и мы на месте.

Сегодня они живут за счет гуманитарной помощи. Что ждет их завтра?..

Ближайший огонек в ночи по мере нашего приближения увеличивался. Минут через двадцать мы подъехали к очередному глинобитному сараю. Во дворе – несколько грузовых машин, легковые «тойоты» и пара ишаков. Местная «гостиница» для таких же, как и мы, ночных путников. Холод ущелья загнал всех в примитивное помещение из глины и камней. В углу жарко топится жестяная печка. Топливом служит верблюжья колючка, собранная днем на близлежащем склоне. Народу набилось много, но от приятного тепла не замечаешь тяжелого запаха немытых тел – это запах стаи, которая на время тебя приняла.

...Ранним утром наш отряд въехал в Панджшерское ущелье. Впереди идут две грузовые машины. На них, вцепившись в борта, сидят и стоят вооруженные моджахеды из других отрядов. Ревя моторами, колонна карабкается вверх по склону, чтобы затем так же осторожно начать спуск ко дну ущелья. Все чаще стали попадаться прилепившиеся к подножию гор афганские кишлаки. Об интенсивности прошедшей советско-афганской войны свидетельствуют остовы сгоревшей бронетехники вдоль ущелья. Тут же следы недавних боев с талибами – многочисленные воткнутые в землю палки с развевающимися лентами на могилах шахидов.

Мирзо указывает рукой на противоположный берег реки Панджшер, где рядами выстроились однотипные каменные строения:

– Это построили пленные талибы. Сейчас здесь живут беженцы из долины Шомали.

– Куда же делись пленные?

Командир пожал плечами, а я не стал расспрашивать, сочтя это неуместным, так как рядом с этими строениями – большие кладбища...

Восток – дело тонкое

В Панджшере встретил старого приятеля. Мы познакомились четыре года назад. В то время он был одним из приближенных к Ахмад Шаху Масуду. Многое изменилось после гибели военного лидера антиталибской коалиции, которого и друзья, и враги звали не иначе как Львом Панджшера. На фоне трагической гибели Масуда не менее трагичной выглядит и перспектива дальнейшего развития событий в Афганистане. Я не могу раскрывать имя своего собеседника, так как то, о чем пойдет речь ниже, носит конфиденциальный характер.

Во-первых, он подтвердил, что рассматривать сегодняшнюю ситуацию в регионе необходимо через призму интересов стран, непосредственно окружающих Афганистан: Китай, Иран, Пакистан и в какой-то мере Таджикистан, Туркмению и Узбекистан.

По его словам, через них на положение в Афганистане пытаются влиять США, Россия, Англия, Франция, страны Среднего и Ближнего Востока, где доминирующую роль играет Саудовская Аравия, напрямую влияющая на политику в регионе через государства мусульманского мира. Особняком стоит разве что Китай, у которого свой взгляд на проблему, индивидуальный подход к ее решению и достижению своих целей в Центральноазиатском регионе. Переплетение интересов вносит неопределенность в прогнозы по поводу дальнейшего развития ситуации. Только при вычленении доминанты зон интересов каждого из перечисленных государств можно попытаться разобрать эту сложную многоходовую комбинацию. Именно «попытаться», так как интересы каждого в этом регионе настолько же глубоко запрятаны, насколько намеренно напоказ выставляются ложные цели для отвлечения внимания.

Еще в то время, когда вооруженными силами руководил Ахмад Шах Масуд, Северный альянс не блистал единством и общностью целей. С новой силой это проявилось после гибели Льва Панджшера.

Восток – дело тонкое, и предательство здесь осуществлялось с такой же легкостью, с какой и воспринималось. Как необходимость. Как данность для осуществления последующих целей. Поэтому и версия о причастности к гибели Масуда людей из его окружения имеет право на существование. Незадолго до покушения начала поступать информация о возникших разногласиях в политическом руководстве альянса. Так, Бурхануддин Раббани якобы был недоволен, что, являясь избранным президентом страны, вынужден довольствоваться этой ролью лишь номинально. Большинство политических переговоров вели министр обороны Масуд и его ближайший соратник доктор Абдулло, который до настоящего времени продолжает оставаться исполняющим обязанности министра иностранных дел ИГА. Стоит вспомнить, что за месяц до гибели Ахмад Шах Масуд провел переговоры во Франции, где был принят на самом высоком уровне.

Но дела у Северного альянса шли далеко не блестяще. С начала года талибы наступали на всех фронтах и под их контролем находилось уже до девяноста процентов территории страны. Поэтому некоторые из наблюдателей не сомневались в возможности и желании части входящих в альянс полевых командиров, особенно пуштунов, договориться с талибами. Масуд был ярым противником движения «Талибан», а следовательно, и неудобной фигурой в этом процессе. В Афганистане мне приходилось часто слышать безапелляционные заявления о причастности к его смерти Усамы бен Ладена. Слишком часто. Именно поэтому в душу закрадывалось сомнение...

В свою очередь, у населения страны есть претензии и к живым фигурантам настоящего конфликта. Недавно генерал Рашид Дустум заявил, что твердо намерен отвоевать три северные провинции, являющиеся его вотчиной: Джузджан, Саманган и Балх. Этнические таджики в Афганистане весьма скептически отнеслись к такому заявлению. Они считают, что Дустум вернулся, чтобы поучаствовать в будущем разделе страны на сферы влияния. Ведь теперь за его спиной военная машина США. Свежи в памяти события 1997 года, когда один из приближенных генералов, Абдул Малик, поднял против Дустума мятеж. Тогда командующий узбекскими отрядами предал Масуда и бежал в Турцию, предоставив последнему в одиночку отбиваться от наседавших талибов.

Еще раньше, в 1992 году, Дустум предал тогдашнего президента Наджибуллу. После ухода советских войск дела у Наджибуллы совсем не заладились. Моджахеды Раббани окружили Кабул, и тогда... в тыл защитникам города неожиданно ударили правительственные подразделения генерала Дустума. Это было крупное, но далеко не последнее предательство генерала. Лидер узбеков вошел в правительство Раббани, что не помешало ему вскоре перейти на сторону злейшего врага нового президента – предводителя пуштунов премьер-министра Гульбеддина Хекматияра. До 1994 года Дустум воевал против Масуда. Лишь под угрозой вторжения талибов в северные провинции он был вынужден примириться с лидером таджиков, которого впоследствии снова предал.

– А что еще можно ожидать от бывшего профсоюзного босса с пятью классами образования, который при советской оккупации командовал афганской милицией, – заключил мой собеседник.

По его словам, сейчас Дустум вновь пытается разыграть политическую карту лидера узбеков. Для этого явно завышает свои способности перед американскими военными, ожидая получить от них более существенную помощь. В начале операции сообщения о взятии Мазари-Шарифа и Хайратона неоднократно звучали из его уст, хотя на самом деле все оказывалось блефом.

Большую озабоченность противоречия между входящими в Северный альянс национальными лидерами вызывают и у западных военных наблюдателей. Один из них в беседе со мной высказал свою точку зрения по этому вопросу:

– Генерал Фахим является официальным преемником Масуда, а следовательно, министром обороны в правительстве Раббани. Тот факт, что недавно в ставку к Дустуму без согласования с Фахимом прибыли восемь американских военных советников, лишний раз подчеркивает, что узбекский генерал не собирается считаться с руководством Северного альянса.

Далее он высказал предположение, что если Дустум в ближайшее время не оправдает надежд военного руководства США, «его ждут безрадостные перспективы»

Вскоре это же предположение подтвердил и знакомый журналист из Польши. Более того, он поделился интересным наблюдением. Например, Исмаил Хану, также входящему в Северный альянс, американские военные помощи не оказывают. Его помощник Саид Назир Ахмед констатировал, что силы талибов на этом участке фронта крепнут. Неоднократные попытки отрядов Исмаил Хана овладеть стратегически важной провинцией Герат на западе страны оканчивались неудачей. И сам Исмаил Хан сетовал: «Американцы много говорят, а результатов мы не видим». Его отряды, например, вынуждены покупать оружие и боеприпасы у местных торговцев.

Не лучше обстоят дела и у этнических таджиков в Панджшере. После гибели Масуда некоторые полевые командиры временно отошли от дел и удалились в свои родовые селения. К тому же наметившийся раскол высветил среди них три группировки: сторонников Фахим Хана; брата покойного Масуда – Зию Масуда; доктора Абдулло и его соратника Юнуса Кондуси.

Отголоски этих противоречий мне довелось наблюдать лично.

Просто Шура

Чем дальше от вас произошло бедствие или несчастный случай, тем больше требуется погибших и раненых, чтобы получился газетный материал.

Закон журналистики Фуллера

Противоречия между министром обороны Фахим Ханом и и.о. министра иностранных дел ИГА доктором Абдулло проявились самым неожиданным образом. С первого дня пребывания в Афганистане журналисты столкнулись с беспрецедентным грабежом. Причем для этого не ставился нож к горлу. Все делалось доброжелательно, но... За каждый «чих» приходилось платить. Причем даже западные журналисты выражали свое недовольство той формой, в которой им предлагали расстаться с деньгами. Как только очередная группа «жирных барашков» ступала на афганскую землю, вокруг них начинали крутиться тарджамоны (переводчики – дари), лопоча на английском, французском, немецком и русском. Причем российские журналисты выглядели самыми бедными родственниками на этом празднике жизни. А то, что для афганцев это действительно «праздник», я дошел эмпирическим путем.

– Эй, рус, переводчик не нужен? – обратился ко мне молодой афганец. Видимо, для придания большей респектабельности в его кармане поблескивали очки в тонкой оправе. Он периодически пытался их надеть, но стекла с диоптриями явно ему не подходили, и, покрутив бесполезные очки в руках, он совал их обратно в карман.

Все идет в дело. Глина для строительства домов перевозится на ишаках в разрезанных автомобильных камерах

– А на хрена?

Услышав знакомое ругательство, парень повеселел. Не злобы ради, а чтобы показать хорошее знание русского, выдал целую серию нецензурной брани. Короче, наш парень. Назвавшись «просто Шурой», он предложил познакомить с местными достопримечательностями. До вечера было еще далеко.

– Ну пошли, «просто Шура».

Пока брели по узким улочкам городка, «просто Шура» рассказывал про свою учебу в Советском Союзе.

– Девочки были и водка. Хорошо было, – заключил он.

Затем чуть погрустнел. Причина грусти «просто Шуры» была весьма банальна: уже которая партия журналистов прибывает, а он не может найти себе покупателя.

– Американцы, англичане и французы сразу берут переводчика, – жаловался он, – платят прилично, по сто пятьдесят долларов в день. А русские – нищие. Все говорят: «Денег нет».

– Э-э, брат, сто пятьдесят долларов – это круто...

Несмотря на то что нам так и не удалось договориться о цене, он продолжал следовать за мной. Чуть позже я понял, в чем причина. Все эти «тарджамоны» по совместительству еще и осведомители местной службы безопасности. «Грамотно служба поставлена», – отмечаю про себя. Такие «переводчики» круглосуточно находятся при «теле» журналиста, а у местного ХАДа (служба безопасности) – это «глаза и уши».

Впоследствии столкнулся и с улыбчивыми таксистами, которые за аренду своего старенького «мутара» меньше ста долларов в день не берут. А куда без машины? Особенно по этим диким дорогам. От Москвы до Душанбе на самолете перелет обходится в сто семьдесят долларов. Здесь же за сорок пять километров по каменистому бездорожью сто восемьдесят берут. Так, за здорово живешь.

Порой складывалось впечатление, что на фоне непрекращающейся войны в стране местное население просто обалдело от нежданно привалившего счастья в лице журналистов. А журналистов прибывает действительно много. В Душанбе у посольства ИГА в очередях стоят, чтобы вылететь или выехать в воюющий Афганистан. Причем система честного отъема денег отлажена идеально. Хотя в карманах местных эти деньги также не задерживаются..

– Большую часть вырученных денег переводчики, таксисты и сотрудники отелей должны сдавать в министерство иностранных дел, – по секрету сообщил мне один из сотрудников афганского МИДа. Тем самым еще раз подтвердил старую как мир истину: для кого война, а для кого – мать родна.

* * *

В перерыве между войнами...

Так вот, с освобожденными от денег карманами (в очередной раз занятыми у коллег и вновь изъятыми) в ожидании вертолета Панджшер–Душанбе находимся в кишлаке Астана. Вертолетная площадка в трех километрах от «отеля», где расположились все ожидающие вылета журналисты. Хотя, конечно, какой, к черту, «отель»? Любое мало-мальски приличное глинобитное строение, которое можно использовать для размещения прибывших журналистов, здесь запросто именуется «отелем». Причем и оплата идет как за номер в полноценном московском.

В тревожном ожидании находимся уже несколько суток. Кому повезло – спит на редких в здешних местах кроватях. Кому нет – просто на полу. Составляются какие-то списки, якобы для соблюдения очередности вылета. Вертолеты прилетают и улетают, а журналисты остаются. Доктор Абдулло на одной из пресс-конференций твердо пообещал не чинить препятствий с их передвижением. А тут, видимо, произошел какой-то сбой в системе.

Причина сбоя оказалась достаточно простой: министерство обороны в лице Фахима и министерство иностранных дел деньги не поделили. Невозможность вылететь вертолетом нам объяснили тем, что «вертолеты военные и не предназначены для отправки журналистов». Это означало: если хотите быстрее добраться до «Большой земли» – платите три тысячи долларов до Ходжа Бахауддина, а там до переправы Кокуль на таджикский берег рукой подать. Таксисты тут как тут, томятся. Даже если добраться до переправы Кокуль, тоже не факт, что окажемся на том берегу Пянджа. Местные афганцы-стражники имеют привычку эту самую переправу закрывать. Так, забавы ради. Пока журналисты и им не скинутся по пятьдесят «гринов». Причем, по рассказам очевидцев, доходит до смешного. На том берегу стоят российские пограничники и машут журналистам руками, идите, мол, к нам. В свою очередь, афганцы-стражники сокрушенно машут головами и говорят: «Вот видите, российские пограничники вас пускать не хотят, так что идите туда, откуда пришли» – то есть обратно в Афганистан. Всякие несанкционированные, отчаянные попытки журналистов прорваться на противоположный берег пресекаются грозным окриком. Для убедительности стражники дергают затворы своих автоматов. Но даже суровое сердце афганского стражника смягчается при появлении «североамериканских рублей». Переправа Кокуль «открывается», и журналисты, счастливые как дети, бегут в сторону солнечного Таджикистана. Считаете, что на этом все окончилось? Правильно, не угадали – на том берегу их уже поджидают такие же добродушные таджикские таксисты...

Оценив реальную обстановку и взвесив все «за» и «против», мы, трое русских (кроме меня, Дима К. и фотограф Олег Н.), решили ожидать развязки фарса в Астане. Я поставил хозяина «отеля» в известность, что деньги у меня кончились, платить нечем. Предупредил, что с этого дня кушать буду за пятерых. Так что ему же будет выгоднее отправить нас первым же рейсом. Бедный хозяин, он же не виноват, что два министерства не поделили деньги. Амин нормальный в общем-то мужик. Наша троица подтрунивает над ним. И он воспринимает это достаточно стоически.

Самой нервной оказалась троица в комнате напротив. Там обосновались японец, англичанин и представитель белого апартеида из ЮАР. Особенно нервничал представитель апартеида – постоянно бегал к Амину проверять списки вылета. Через некоторое время нашего полку прибыло: приехал соратник Димы К., иранец Сурадж. Иранца надо было в срочном порядке занести в список рядом с нашими фамилиями. Не бросать же парня. Путем недолгих переговоров с Амином, который к этому времени сделался нашим другом, добились этого. Вскоре прошло сообщение, что свыше тридцати журналистов, в том числе и российских, попали в плен. Долго ломали головы: «Кто такие?» Первоначальная версия: в плен попали журналисты, попытавшиеся со стороны Пакистана проникнуть в расположение к талибам. К слову сказать, такие случаи на этой войне уже бывали. Наши сомнения развеял поляк Лешек:

– Да нет, ребята, это мы попали в плен!

– ???

Оказалось, представитель белого апартеида решил сочинить эту байку для ускорения процесса своего вылета. Различные СМИ, в том числе российские, моментально ее подхватили, причем с каждым днем она обрастала все новыми детективными «подробностями»

Дима К. обратился к нам с просьбой поддержать его, в случае если придется бить юаровца.

– Это мы завсегда! – радостно согласились мы.

Развязка не заставила себя долго ждать. Юаровец в очередной раз побежал проверять список на вертолет и... обнаружил фамилию Сураджа. После чего учинил скандал Амину. Вечером предстояла разборка. Зашли к Амину, чтобы его успокоить, когда в дверях появилась троица: японец, англичанин и представитель белого апартеида. Дима К. долго что-то объяснял им по-английски. Разговор шел на повышенных тонах, но без рукоприкладства. Внезапно японца, стоявшего до этого молча, замкнуло. Он дико завизжал. Казалось, еще мгновение – и он выхватит самурайский меч и с криком «банзай» сделает себе или нашему иранцу харакири.

Я встал между японцем и нашим Сураджем. Свой иранец, почти славянин. А мы своих в обиду не даем.

– Ты че, мужик?! Успокойся.

Ни слова не понимающий по-русски японец действительно моментально успокоился:

– Сорри, сорри.

...Пройдут еще сутки, и мы четверо, включая Сураджа, благополучно покинем гостеприимный Афганистан. За нашими спинами, «на том берегу», останутся Амин, «просто Шура», полевой командир Мирзомаммад и многие из тех, с кем довелось пережить тревожное время. Для нас оно, это время, дай Бог, позади. А война в Афганистане продолжается, и от этой мысли уже здесь, в Москве, мне делается грустно.

В руках Аллаха

Можно с уверенностью сказать, что большинство афганцев негативно воспринимают происходящее сегодня в Афганистане. Особенно это проявилось с началом бомбардировок. Мне хорошо запомнились слова одного духанщика в Гульбахоре:

– Американцам надо быстрее начинать сухопутную операцию. В противном случае все может обернуться против них. Когда барана режут медленно, тот орет и будоражит все стадо.

Духанщик чуть помолчал и добавил:

– Похоже, наша страна настолько ненужная на этой карте, что все готовы стереть ее в порошок. Но это наша страна, и все мы в руках Аллаха...

И самое главное, я ему поверил.


Продолжение следует


Авторы:  Лариса КИСЛИНСКАЯ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку