НОВОСТИ
Литвинович рассказала, как избивают женщин в российских тюрьмах
sovsekretnoru

Аферы генеральши

Автор: Лариса КИСЛИНСКАЯ
01.05.1999

 
Вадим ЛЕБЕДЕВ,
обозреватель «Совершенно секретно»

Рисунок В. Касина по фотографии из уголовного дела Ольги Штейн

Говорят, все в истории повторяется дважды. Сегодня, когда завершается судебное разбирательство по делу о знаменитой «Властилине», стоит вспомнить о процессе, состоявшемся в начале нашего века, в котором тоже фигурировали высокие государственные чиновники, залоговые деньги, обманутые вкладчики, гневные прокуроры, вездесущие журналисты. И в личной жизни главных фигуранток – г-жи Соловьевой и Ольги Григорьевны Штейн – много похожего. Обе скромные провинциалки, решившие завоевать столицу, обе искали высоких покровителей среди власть имущих, обе испытали кураж от шальных денег, и обе, наконец, оказались на скамье подсудимых. Они даже внешне похожи. Но давайте обо всем по порядку.
Из пешек в дамки

Когда в августе 1894 года профессор Петербургского университета Цабель привез из пригородной Стрельни молодую жену, едва ли кто мог предугадать в этой миловидной провинциалке задатки удачливой аферистки государственного масштаба.

Двадцатипятилетнюю Ольгу Григорьевну столица очаровала. Дворцы, мосты и парки, роскошные наряды дам, шикарные экипажи. С какой завистью смотрела она им в след! И какие письма из Петербурга писала многочисленным родственникам! Писала не только для того, чтобы подчеркнуть свою причастность к пусть полусветскому кругу, но главным образом для того, чтоб ей завидовали, чтоб ею восхищались. Ответные письма родственников приятно щекотали самолюбие новоиспеченной столичной барыни. Но забава эта надоела, как только Ольга Григорьевна поняла, что можно жить лучше, что не такая уж завидная доля быть профессоршей, гораздо лучше богатство, слава и власть. А для этого сначала надо было избавиться от надоедавшего своими нравоучениями мужа.

Как-то неожиданно для себя профессор Цабель обнаружил, что его тихая, скромная провинциалка-жена превратилась в холеную даму, любительницу дорогих столичных магазинов и рестораций. Проревизовав свое финансовое состояние, Цабель пришел в ужас. Но разговор с женой на повышенных тонах, упреки и даже угрозы не возымели никакого результата. Прозвучало горькое слово «развод». И оно на Ольгу Григорьевну впечатления не произвело. Этот муж свою миссию выполнил. Она хотела лишь одного – пожить у профессора какое-то время, пока не устроит свою личную жизнь. И Цабель согласился. Он надеялся, что бывшая жена пересмотрит свое поведение и вернется к семейному очагу. Но у мадам были другие планы. Она искала нужного человека. И нашла.

В марте 1901 года профессора Цабеля сменил старый генерал Алексей Михайлович Штейн. Его связи в высшем обществе имели в глазах 32-летней экс-профессорши несомненную ценность. Но больше всего грела сердце и будоражила воображение дружба нового супруга со всемогущим Победоносцевым, главой Синода и духовным пастырем покойного императора Александра III.

Путем всевозможных манипуляций и ухищрений Ольга Григорьевна добилась от мужа обещания пригласить Победоносцева на званый ужин. Малообщительный вельможа приглашение принял. Жарким июльским вечером парадная дверь трехэтажного особняка на Литейном распахнулась, впуская похожего на плешивую обезьянку вершителя судеб.

Мадам Штейн рассчитала все до мелочей. Глава Синода, привыкший к тому, что все у него что-то просят, был приятно удивлен. С ним обращались не как положено по чину, а как со старым знакомым, другом семьи и хорошим собеседником. Ольга Григорьевна по секрету поведала ему, как ее волнует падение нравов, мол, говорят, в Петербурге есть дома, где процветают разврат и запрещенные карточные игры. Правда, тут же добавила, что не осуждает это, поскольку, как говорил Мирабо, кто ненавидит человеческие пороки, тот не любит людей! Понимающе качала головой, выслушивая мнение почтенного гостя.

Победоносцев уехал очарованный хозяйкой гостеприимного дома. И через несколько дней повторил визит. За ним потянулись к генеральше Штейн сенаторы фон Валь и Маркович, потом и другие высокопоставленные чиновники. А чуть позже к ее руке припал сам петербургский градоначальник Клейгельс.

Теперь Ольга Григорьевна могла смело переходить ко второму пункту своего плана, он должен был принести баснословное богатство.

Золотая жила

Как-то, еще будучи профессоршей, Ольга Григорьевна просматривала газеты с объявлениями о найме на работу. Так, от нечего делать. И вдруг внимание ее привлекла одна интересная деталь. Оказалось, что многие коммерческие компании и лучшие дома Санкт-Петербурга, нанимая работника, используют принцип залога. То есть служащий, устраиваясь на работу, обязан внести за себя денежный залог. Сумма залога колебалась в зависимости от уровня компании. Так, коммерческие предприятия, прочно занимавшие свое место на российском рынке, брали с будущего служащего залог больше, чем только что организованные тресты и мануфактуры. Идея еще четко не сформировалась, но от предчувствия больших денег у профессорши тогда закружилась голова и перехватило дыхание. Теперь, став генеральшей, Ольга Григорьевна занялась разработкой нового плана. Через несколько месяцев, когда стали вырисовываться его четкие контуры, она приступила к воплощению.

В мае 1902 года Штейн поместила в столичной газете «Новое Время» объявление о найме на работу: мол, требуется опытный и честный управляющий с рекомендательными письмами. Первым откликнулся некий Иван Свешников. Штейн вела переговоры с большим знанием практической психологии. Когда зашел разговор о залоге, она заметила, что, по ее глубокому убеждению, сумма залога всегда должна соответствовать уровню ответственности за порученное дело. Свешников согласился. Сумма залога была назначена – 45 тысяч рублей. А будущему управляющему трех домов в Петербурге и золотых приисков в Сибири было обещано 300 рублей жалованья ежемесячно и процент от прибыли каменоломен и других сибирских предприятий, и уже на следующий день по поручению генеральши он отбыл в далекую Сибирь – знакомиться с делами золотых приисков и каменоломен.

Вслед за «удачливым» Свешниковым пришло еще несколько служащих, прельщенных объявлением в газете. Каждый выходил от генеральши с улыбкой и большими планами на будущее. Естественно, расставшись с залоговыми деньгами.

Через месяц в особняке на Литейном ожидала приема целая очередь соискателей на должность управляющего сибирскими предприятиями. Большое впечатление производило на них появление то одного, то другого высокопоставленного государственного лица, заезжавшего к Ольге Григорьевне на чашечку кофею.

Когда иссякла очередь желающих управлять, Ольга Григорьевна принялась продавать должности доверенных лиц.

Но тут произошел конфуз. Вернулся первый «управляющий сибирскими предприятиями» Свешников. Он исколесил почти всю Сибирь, разыскивая прииски генеральши Штейн. Пока не кончились деньги. Пришлось подрабатывать грузчиком, чтобы скопить нужную сумму на обратную дорогу. Вернувшись в Петербург, обманутый управляющий поспешил в особняк на Литейном. Но его не пустили даже на порог. Спустя несколько дней он проник в дом генеральши через черный ход, попытался учинить скандал, грозил прокурором, но был вытолкнут взашей слугами.

Судя по документам из различных архивов, ни он, ни другие обманутые «управляющие» и «доверенные лица» в прокуратуру не обращались. Мошенница все тонко просчитала. Одни опасались, что, привлекая к суду госпожу Штейн, они навлекут на себя гнев высоких покровителей генеральши. Другие не хотели выставлять себя на посмешище, прослыть скандалистами, так как это могло сказаться на будущей карьере. Более изворотливые и искушенные предпочли вернуть часть своих денег по взаимному согласию, не прибегая к суду.

И все же нашелся человек, готовый идти до конца в поисках справедливости.

Прокурор идет в атаку

Кузьма Саввич Марков, соблазнившийся на должность доверенного лица Ольги Григорьевны за пятитысячный залог, по распоряжению мошенницы отбыл в Австрию присмотреть недвижимость в виде замка. Он тщательно заносил в специальную книгу все более или менее пригодные для жилья замки. Даже сделал фото. Отчеты незамедлительно переправлял в Петербург. Но напрасно Кузьма Саввич ждал ответа. Через несколько месяцев его выставили из гостиницы из-за неуплаты суточных. Пришлось нелегально переходить две границы, отсидеть в бухарестской тюрьме и наниматься на различные работы, чтобы прокормить себя. Наконец русский консул в Румынии помог ему вернуться в Петербург.

В отличие от Свешникова он не стал объясняться с генеральшей Штейн, он пошел в прокуратуру.

Дело в производство принял один из самых перспективных прокуроров Петербурга, Михаил Игнатьевич Крестовский, бывший офицер и дуэлянт. Его не пугали высокие чины тех, чьи фамилии мелькали в деле. Напротив, это обстоятельство сулило славу и повышение по службе. Сняв показания с Маркова, предприняв ряд мер по сбору информации об Ольге Григорьевне Штейн, Михаил Игнатьевич пошел в атаку. Для начала он связался с журналистом «Петербургского листка» Шурыгиным, который частенько помогал прокурору в его нелегкой работе, формируя общественное мнение. Публикация в прессе должна была, по замыслу Крестовского, обеспечить широкий приток потерпевших и свидетелей

Но он недооценил Ольгу Григорьевну. Каким-то образом узнав о готовящейся публикации, она задействовала свои связи.

И из сверстанного и подписанного в печать номера бесследно исчезает статья журналиста Шурыгина, в которой на примере Ольги Григорьевны Штейн бичуются пороки правящего сословия.

Главный редактор не верил своим глазам. Грозя увольнением, он попытался выяснить у сотрудников, каким образом исчез материал Шурыгина. Но тщетно. Не помогла и назначенная премия. Удалось только найти фальшивую полосу с умело подделанными подписями ответственных работников. Извинившись перед журналистом, главный редактор взял под личный контроль публикацию о мошенничестве генеральши. Перед выходом очередного номера редактору позвонили из приемной градоначальника Санкт-Петербурга – Клейгельс требовал снять статью Шурыгина, грозя большими неприятностями. Журналист подал прошение об увольнении. И все-таки редактор решил статью напечатать и сохранить ценного сотрудника газеты.

К большому удивлению прокурора, публикация общество не потрясла. Ни один потерпевший не обратился к Крестовскому. Мало того, главный редактор «Петербургского листка» сообщил, что журналист Шурыгин взят под стражу по личному распоряжению Клейгельса. Михаил Игнатьевич пришел в бешенство. Засадить генеральшу в тюрьму стало для него делом чести.

Угрожая, обещая, вымаливая, прокурор вырывал необходимые сведения у потерпевших и свидетелей. Использовал свои связи в газетах. «Петербургский листок», «Новое Время», «Биржевые ведомости» и другие популярные газеты поместили статьи о деяниях генеральши. Подкупленные прокурором продавцы газет на всех углах выкрикивали заголовки этих статей. И общественность вознегодовала.

13 августа 1906 года Ольга Григорьевна была арестована и препровождена в дом предварительного заключения. Тут в бой вступила тяжелая артиллерия госпожи Штейн: по протекции Победоносцева генеральшу выпускают из тюрьмы под поручительское письмо. Возможно, глава Синода даже сумел бы помочь мошеннице избежать судебного разбирательства, но он тяжко заболел.

Крестовский не жалел ни себя, ни своих подчиненных. Доказательства вины были собраны. Следствие подошло к концу. Утром 4 декабря 1907 года в городском суде Санкт-Петербурга состоялись слушания по делу Штейн. Адвокатами мошенницы были отец и сын Бобрищевы-Пушкины, государственным обвинителем – господин Громов. По данным судебных протоколов, только свидетелей и потерпевших было более ста двадцати человек. Все шло к тому, что Ольга Штейн отправится на несколько лет в Сибирь. Но... Ольга Григорьевна по рекомендации своего советника, депутата Государственной думы Пергамента, бежала за границу.

Полиция искала ее по всей Европе. Тайно вскрывали письма всех, кто мог быть заинтересован в бегстве Ольги Григорьевны. И именно эта операция принесла успех. Полиция обратила внимание на послания из Нью-Йорка депутату Госдумы Пергаменту от некой Амалии Шульц, которая просила выслать деньги по указанному адресу. Полицейские чины связались с американским консульством, и просьба о выдаче преступницы была удовлетворена. Пергамент, уличенный в пособничестве мошеннице, покончил жизнь самоубийством, выбросившись из окна.

Почти через год, 9 декабря 1908 года, состоялось последнее заседание суда по делу генеральши Штейн. Приговор был до неприличия мягок: 16 месяцев тюремного заключения. Дело в том, что договор между Америкой и Россией не предусматривал выдачу аферистов. Именно по этой причине с подсудимой были сняты обвинения в мошенничестве. Судили только за растрату залогов.

Вернувшись из заключения, Ольга Григорьевна любимое занятие не оставила.

Дело баронессы фон дер...

В октябре 1915 года на заседании петроградского Окружного суда слушалось дело о мошенничестве баронессы Ольги Григорьевны фон дер Остен-Сакен. Именно так стала именоваться наша старая знакомая. Ей вменялся в вину целый ряд противоправных действий: от фиктивного брака с молодым бароном до шантажа чиновников городской думы. Приговор на этот раз удовлетворил потерпевших. Пять лет тюрьмы. Но весенняя амнистия 1917 года вполовину сократила этот срок.

Революционные годы поглотили все оставшееся состояние Ольги Григорьевны. Чем она зарабатывала на жизнь, остается загадкой, но, зная ее неуемный характер, можно предположить, что не уроками музыки и вышиванием. В январе 1920 года петроградский революционный трибунал доказал, что экс-генеральша Штейн брала ценности у обывателей, обещая расплатиться продуктами и иностранной валютой, после чего тайно меняла квартиру. Приговор ввел пятидесятилетнюю Ольгу Григорьевну Штейн в состояние шока. Бессрочные исправительные работы.

Начальником Костромской исправительной колонии был некий Кротов. Служба эта последнее время начала его тяготить, и все чаще мысли устремлялись в Москву, где делали головокружительную карьеру многие его боевые товарищи. Но столичная жизнь его пугала. Необходим был вожатый, который смог бы подсказать, как себя вести с высокими чиновниками. И Кротов остановил свой взор на баронессе Штейн

Внимательно изучив дело заключенной, начальник колонии решил познакомиться с ней лично. Первая встреча оказалась неудачной. Буквально с порога Ольга Григорьевна призналась, что давно хотела сотрудничать с администрацией, и стала тут же выбивать себе льготный режим. Расстроенный Кротов выгнал Штейн из своего кабинета.

Но подобный исход не огорчил Ольгу Григорьевну. Она мигом составила психологический портрет начальника, разработала сценарий поведения и план действия. И во время второй встречи без особого труда настолько очаровала Кротова, что он отправил в Москву рапорт с предложением скостить срок осужденной Штейн. По случаю четвертой годовщины Октября срок Ольге Григорьевне урезали до трех лет и четырех месяцев. А еще через год начальник колонии дал блестящую характеристику осужденной («активная помощь администрации» и «большие трудовые показатели»), и Ольгу Григорьевну помиловали.

В Москву экс-профессорша, экс-генеральша и экс-баронесса уехала не одна. Попутчиком ее был товарищ Кротов, мечтавший получить большую должность в столице.

Нэпманская Москва неприветливо встретила бывшую осужденную и бывшего начальника колонии. С большим трудом удалось снять комнату. За полгода, проведенные в Москве, Кротов так и не смог найти работу. Деньги кончались. Тогда Ольга Григорьевна взяла дело в свои руки.

Как-то, будучи в «творческом поиске», Ольга Григорьевна прогуливалась по этажам комхоза и заодно «присматривала» официальные бланки. Ее внимание привлек частник, хозяин небольшой конфетной фабрики, пытающийся купить по госрасценкам патоку для производства своей продукции. Он искал отдел сбыта. Представившись сотрудницей комхоза, Штейн согласилась помочь коммерсанту, но попросила зайти завтра. Проводив к выходу «клиента», Ольга Григорьевна вернулась в здание и занялась поисками пустого кабинета. Минут через тридцать кабинет с чернильницами на дубовом столе был найден.

На следующий день мошенница разбросала на столе бланки комхоза и усадила за него товарища Кротова. Дальше все было просто. Незадачливый частник выложил наличные, кругленькую сумму, за патоку, получив взамен «квитанцию» о приеме денег за подписью начальника отдела сбыта товарища Кротова. Ольга Григорьевна проводила «счастливчика» к выходу.

Эта афера показала, что Ольга Григорьевна обрела былую форму. Ежедневное чтение советских газет подтолкнуло ее к очередному грандиозному проекту. В нескольких газетах мадам от имени малого государственного предприятия, состоящего при Совнаркоме, поместила объявление о продаже товаров народного потребления с половинной скидкой от рыночных цен. В объявлении хитроумная мошенница указала целый перечень возможных товаров для поставки: все, что может понадобиться советским учреждениям и частным гражданам, от дырокола до рояля.

Через месяц на предварительно снятый почтовый ящик стали приходить письма, в которые, согласно объявлению, были вложены полноценные советские червонцы. Выручка доходила до пятисот рублей в день. «Малое государственное предприятие» превратилось в процветающую организацию.

Но один из солнечных морозных дней преподнес Ольге Григорьевне неприятный сюрприз. Товарищ Кротов решил отблагодарить свою благодетельницу, угнав для нее государственный автомобиль. А через несколько дней аферисты попали в засаду. В перестрелке Кротов был смертельно ранен. Штейн была вынуждена сдаться Московскому уголовному розыску.

В бутырской камере ловкая мошенница рассказывала следователям о своей нелегкой жизни заложницы бывшего начальника колонии. Она поведала душещипательную историю о том, как ее увезли в Москву и ежедневно подвергали насилию. Эту же историю она повторила слово в слово во время судебного разбирательства. На вопрос растроганного судьи, имеет ли она отношение к малому государственному предприятию, состоящему при Совнаркоме, Ольга Григорьевна отрицательно покачала головой и горько расплакалась. «Жертву насилия» отдали на поруки родственникам.

Но уже через год родственники подали жалобу на Ольгу Григорьевну Штейн в местные судебные органы как на нарушительницу социалистического общежития. Ее подозревали в многочисленных кражах. Благополучно доказав свою непричастность к воровству, Штейн отправилась в Ленинград, там ее след затерялся...

Правда, известно, что в тридцатых годах работники сыска показывали новичкам торговку с Ямского рынка, успешно сбывавшую квашеную капусту, уверяя, что это сама генеральша Штейн. Говорили, что у нее небольшой дом в пригороде и свой огород.


При подготовке материала использовались документы из архивов МВД г. Санкт-Петербурга и личные архивы автора книги «Похождения российских мошенников» В. Рокотова.


Авторы:  Лариса КИСЛИНСКАЯ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку