НОВОСТИ
Бывшего схиигумена Сергия посадили в колонию на три с половиной года
sovsekretnoru

Афера

Автор: Борис КАМОВ
01.03.2002

 
Владимир АБАРИНОВ, Леонид ВЕЛЕХОВ
– специально для «Совершенно секретно»

Дело о внезапном банкротстве «Энрона» – седьмой по величине компании Соединенных Штатов и крупнейшего в мире торговца электроэнергией – будет разматываться еще не один месяц. Крупнейшая в американском энергетическом секторе компания, чьи акции еще недавно считались эталоном надежности, разорилась не вследствие ошибок менеджмента, а вследствие его, менеджмента, злонамеренных действий.

«Энрон» объявил о своей финансовой несостоятельности 2 декабря прошлого года, обратившись в суд по делам о банкротствах. Американская пресса по достоинству оценила новость. Не только в США, но и в мире не было более крупной компании, специализирующейся на купле-продаже электроэнергии и энергоносителей. Общая протяженность сети газопроводов, которой владеет «Энрон», составляет 30 тысяч миль. Компания оперирует в двух десятках стран на четырех континентах. Стоимость ее активов – 47,3 миллиарда долларов. Это «Газпром» и РАО «ЕЭС России», вместе взятые и еще помноженные. Когда год назад с угрозой банкротства столкнулись два основных оператора на калифорнийском энергетическом рынке, Pacific Gas & Electric и Southern California Edison, никто этому не удивился. Дабы удовлетворить спрос энергоемких производств Калифорнии, они были вынуждены покупать энергию дороже, чем продавали, потому что закон штата Калифорния устанавливал потолок цен. Но «Энрон» и есть тот самый спрут, который, раскинув щупальца по всей стране и взвинтив рыночные цены, едва не погубил калифорнийские компании. Почему вдруг рухнул этот столп надежности?

Издания, специализирующиеся на освещении экономики и бизнеса, сверились со своими досье и увидели: подозрения в том, что дела «Энрона» обстоят совсем не блестяще, появились задолго до банкротства. Однако руководство компании всякий раз надежно перекрывало все подступы к ключевой информации. Да и сложно было верить слухам и домыслам, не находившим ни малейшего подтверждения в финансовой отчетности «Энрона».

Увы, как сказано в «Невском проспекте» у Гоголя: «Все обман, все мечта, все не то, чем кажется! Вы думаете, что этот господин, который гуляет в отлично сшитом сюртучке, очень богат? Ничуть не бывало: он весь состоит из своего сюртучка». Впрочем, утверждение насчет сюртучка справедливо лишь в отношении наивных акционеров, скупавших бумаги «Энрона», ориентируясь на его лучезарную отчетность. Их деньги нынче сгорели: акции, еще в августе прошлого года продававшиеся нарасхват по 90 долларов штука, спустя два дня после объявления о банкротстве можно было продать лишь по 42 цента. Иное дело топ-менеджеры компании – они сказочно обогатились. Кроме отлично сшитых сюртучков, у них есть и личные самолеты, и розовомраморные особняки, и жены их разъезжают на «мерседесах». Даже по меркам небедного Хьюстона, нефтяной столицы США, энроновцы просто купались в роскоши.

Чичиков из Хьюстона

Несколько лет назад «Энрон» совершил крайне неудачную сделку, купив компанию, которая принесла одни убытки. Для сильной корпорации справиться с возникшими трудностями – дело чести и профессионализма. Существуют технологии антикризисного управления, специалисты по выходу из тяжелых ситуаций – в конце концов, страна продолжает потреблять электроэнергию, и в долгосрочной перспективе этот бизнес по определению не может быть невыгодным. Профессионализм управляющих именно в том и заключается, чтобы в трудных обстоятельствах определить приоритетные направления и решительно избавиться от балласта. Но если показать в отчетах убытки, это может снизить кредитный рейтинг компании, от нее отвернутся инвесторы, нервные акционеры начнут избавляться от своих пакетов – в итоге компания лишится оборотных средств, столь необходимых ей именно в этот острый момент.

Вернуть доверие инвесторов и кредиторов способен убедительный антикризисный план действий. Но начальники «Энрона» пошли по пути искажения отчетности. Они, без сомнения, рассматривали эту меру как паллиатив: лишь бы рассчитаться с долгами, а там, глядишь, и баланс выправится. Но нельзя же фальсифицировать финансовую документацию, просто-напросто приписав лишние нули к цифрам или подчистив их, как двоечник в школьном дневнике! Требовалось найти законный способ списания убытков, сумма которых к тому времени исчислялась уже десятками, если не сотнями миллионов. В 1998 году на должность финансового директора «Энрона» был назначен 36-летний Эндрю Фэстоу, уже восемь лет проработавший в фирме и снискавший репутацию финансового вундеркинда. Он изобрел хитроумную схему, позволявшую компании не только исключать убытки из своих бухгалтерских документов, но и привлекать новые инвестиции, и уклоняться от уплаты налогов.

В сущности, любая финансовая афера восходит к мошенничеству Павла Ивановича Чичикова: получить реальные деньги за фиктивные ценности. Вопрос лишь в том, насколько удачно фикция имитирует настоящий товар. Мертвые души имитировали его идеально. Их покупатель воспользовался тем, что сегодня называется лазейкой в законодательстве.

Пирамида Понци

Старший менеджер компании Шэррон Уоткинс дает показания в конгрессе

В наше время в американском законодательстве лазеек гораздо меньше, чем в российском чичиковских времен, поэтому придумать качественную аферу может только очень талантливый финансист. Именно таков Эндрю Фэстоу. Его идею легко поймет всякий американец, потому что всякий хоть раз да воспользовался ею в мелких масштабах и на примитивном уровне, оплачивая одной из своих кредитных карточек счет, начисленный на другую. Тех денег, которыми он заплатил долг, у него нет – это кредит, полученный от другой компании. Таким образом можно довольно долго манипулировать виртуальными долларами. При этом важно ни в коем случае не снижать объем расходов и не переставать пользоваться картой, на которой значится просроченный долг. Иными словами, будучи порядочным человеком, выбирать из двух ресторанов тот, где ты больше должен. Задолженность американцев по кредитным картам неуклонно растет и в настоящее время составляет 4500 долларов на душу совершеннолетнего населения. Когда задолженность достигает некоего критического рубежа, ее следует или погасить, или подать в суд заявление о банкротстве. (Долговых ям, известных читателю по романам Диккенса, в Америке нет, и последнее у должника не отнимут; по этой причине самое распространенное финансовое преступление в США – ложное банкротство.)

Именно это и произошло в итоге с «Энроном», но схема, как уже сказано, была более изощренной. Фэстоу начал создавать товарищества с компаниями, зарегистрированными по всему миру – как правило, в оффшорных зонах. При ближайшем рассмотрении фирмы оказались подставными – они управлялись менеджерами самого «Энрона». Таких незаконнорожденных дочек у энергетического гиганта образовалось более трех тысяч. На одних только Каймановых островах – семьсот. Фирма-партнер покупала у «Энрона» неликвидную собственность вместе с долгами, расплачиваясь полученными в качестве доли уставного капитала акциями самого «Энрона». Таким манером компания не только исключала из своего баланса задолженность, но и показывала в документах пакеты акций, вложенные в товарищества, как активы, хотя на самом деле лишь перекладывала акции из одного кармана в другой и обратно. Такая махинация имеет в бизнес-лексиконе свое название – «схема Понци», по имени мошенника Чарльза Понци, построившего в 1920-е годы первую американскую финансовую пирамиду.

Поскольку Фэстоу и его коллеги руководили оффшорными фирмами-партнерами, они получали там немалое вознаграждение, что возбраняется законом. Но главный источник благосостояния крылся в обмане инвесторов и акционеров. Публикуя ложную отчетность, руководители «Энрона» искусственно и во много раз завышали рыночную стоимость акций, привлекали новые инвестиции и направляли их все в ту же оффшорную сеть. То, что поначалу было временной, крайней и вынужденной мерой, постепенно превратилось в кровеносную систему компании и основное содержание деятельности ее топ-менеджеров. Пользуясь высоким спросом на акции «Энрона» и прекрасно зная, что скоро бумаги обесценятся, они сбрасывали свои пакеты. Один только Фэстоу заработал в общей сложности более 30 миллионов долларов. Доходы Кеннета Лея, теперь уже бывшего главы «Энрона», составили 101 миллион.

Позволим себе в этом месте небольшое отступление. Такие действия называются использованием инсайдерской информации в целях личного обогащения и караются в уголовном порядке в США и большинстве развитых стран мира. Только в России до сих пор не существует закона, карающего за утечки инсайдерской информации, хотя скандалы на этой почве бывали грандиозные. Стоит вспомнить канун финансового кризиса 1998 года, когда ряд государственных чиновников, начиная с кабинета министров едва ли не в полном составе, славно поиграли на курсе ГКО, пользуясь тем, что им была доступна информация о колебаниях курса. Некоторые государственные мужи, если верить злопыхателям, сколотили на кризисе и ГКО приличные состояния. И тем не менее Государственная дума до сих пор не приняла закона о запрете на использование инсайдерской информации: проект ждет рассмотрения уже не первый месяц.

Сказки «Андерсена» и труп в придачу

Сообщения о банкротствах, даже крупных, редко попадают на первые полосы газет. Но «Энрон» – особый случай. Его крах стал жизненной катастрофой для множества американских семей. Вместе с акциями обесценились пенсионные накопления его рядовых сотрудников, вложенные в родную компанию. Среди инвесторов были крупные пенсионные фонды, вкладывающие средства только в самые надежные бумаги: банкротство «Энрона» лишило пенсий десятки тысяч учителей, полицейских и пожарных. Кроме того, компания известна как щедрый спонсор республиканской партии, а ее президент Кеннет Лей – личный друг президента Буша. У этого финансового скандала есть свои социальный и политический аспекты. По этим причинам репортеры вцепились в дело «Энрона» мертвой хваткой.

Первый вопрос, который надлежит задать в таких обстоятельствах: где же были аудиторы знаменитой фирмы «Артур Андерсен», подтвердившие финансовую отчетность «Энрона», почему своевременно не разоблачили его двойную бухгалтерию? Предполагать, что им не хватило квалификации, несерьезно. При всей тонкости и сложности архитектуры этой крупнейшей в истории США финансовой пирамиды, обрушить ее, как показали дальнейшие события, несложно, достаточно зацепиться за кончик нити. В том-то и дело, что аудиторы были, судя по всему, в доле. Никаких других причин утверждать липовые отчеты у главы хьюстонского отделения «Андерсена» Дэвида Данкена быть не могло.

Его первым и призвали к ответу. Данкен прибыл в Вашингтон со своим адвокатом, с непроницаемым лицом прошел сквозь строй репортеров в здание федеральной Комиссии по ценным бумагам и биржам и так же молчком вышел. Вскоре он был уволен из фирмы «Артур Андерсен». Комитету нижней палаты конгресса, пригласившему его на свои слушания, сообщил, что никаких показаний давать не собирается, сославшись на пятую поправку к конституции. Тут необходимо пояснить, что повестка конгресса имеет тот же юридический статус, что и судебная. Уклонение от дачи показаний расценивается как неуважение к конгрессу и наказывается тюремным заключением и денежным штрафом. Однако пятая поправка освобождает от необходимости свидетельствовать против самого себя.

Вице-президент «Энрона» Клифф Бакстер был найден в своем «мерседесе» с пулей в голове

Запросив у «Андерсена» документы по делу, законодатели получили ответ, что бумаги уничтожены по указанию Данкена. Не оказалось нужной документации и в штаб-квартире «Энрона» – там бумагорезательные машины работали вовсю уже после начала расследования.

А 25 января в деле появился труп: бывший вице-президент «Энрона» Клифф Бакстер был найден на рассвете в своем «мерседесе», припаркованном в двух милях от дома, с пулей в голове. Официальная версия следствия – самоубийство. Полиция заявила, что при трупе найдена предсмертная записка, однако содержание ее сообщить отказалась. Одно из двух: либо записка носит частный характер и разглашению не подлежит, либо следствие сомневается в достоверности своей версии. Впрочем, оно может сомневаться и в мотивах самоубийства. Бакстер был одним из тех, кто получил повестки конгресса. Как вице-президент по вопросам стратегии, он имел непосредственное отношение к финансовым пирамидам «Энрона» и заработал на афере 35 миллионов долларов.

Само собой разумеется, после известия о смерти Бакстера, чем бы она ни была вызвана, интерес публики к делу резко обострился. Выяснилось к тому же, что осенью прошлого года, ощутив себя на палубе тонущего корабля, Кеннет Лей безуспешно пытался задействовать свои связи в администрации Буша. Он звонил министру торговли Дону Эвансу, которого в Вашингтоне называют alter ego президента по экономическим вопросам, и министру финансов Полу О’Нилу, убеждая повлиять на рейтинговые агентства. Он пытался не допустить понижения кредитного рейтинга «Энрона» административными методами. Однако О’Нил и Эванс, оценив политический риск, в своем содействии, по их словам, Лею отказали.

Тем временем обманутые сотрудники «Энрона», не связанные более корпоративной тайной, рассказали журналистам много интересного о том, какие «потемкинские деревни» сооружало их начальство, дабы ввести в заблуждение бизнес-сообщество. Например, в 1998 году в Хьюстоне для участников конференции аналитиков фондового рынка была устроена экскурсия в главный офис «Энрона». В пустой дотоле зал посадили за столы с компьютерами и телефонами семьдесят пять человек, в том числе секретарей, и велели делать вид, будто они заключают сделки купли-продажи электричества и газа; при этом ни компьютеры, ни телефоны даже не подключили к биржевым сетям! Спектакль продолжался десять минут, покуда экскурсия не прошла помещение насквозь. Дело в том, что от впечатления, произведенного на гостей, во многом зависел кредитный рейтинг компании.

Пятое доказательство Лея

Получив повестки от конгресса, начальники «Энрона» направили в Вашингтон своих адвокатов. Те попытались вступить в переговоры – помимо пятой поправки, у свидетеля есть возможность договориться с конгрессом об иммунитете от уголовного преследования, полном или частичном, в обмен на показания. Такая возможность предусматривается Законом об иммунитете 1954 года, принятым специально в целях борьбы с чрезмерно частым применением пятой поправки. Именно так поступила в свое время Моника Левински. Ее адвокаты добились иммунитета от ответственности за ложные показания, данные под присягой, в которых Левински отрицала факт интимной связи с президентом. Показаний от нее требовал, угрожая тюрьмой, независимый прокурор Кеннет Старр. Впоследствии Левински, защищенная тем же соглашением об иммунитете, дала показания федеральному большому жюри. Именно такую сделку попытались заключить с конгрессом начальники «Энрона». Однако законодатели отклонили все предложения об иммунитете.

В итоге главным действующим лицам все-таки пришлось появиться в конгрессе.

Слушания, как обычно, открылись вступительной речью председательствующего. После этого к присяге был приведен первый и самый важный свидетель – Эндрю Фэстоу. Поклявшись говорить всю правду и ничего кроме правды, он на первый же вопрос ответил, что адвокат рекомендовал ему воздержаться от сотрудничества с конгрессом на основании пятой поправки. Та же процедура с незначительными текстуальными отклонениями повторилась в тот день еще три раза. Ключевые свидетели отказались говорить.

Глава «Энрона» Кеннет Лей вынужден был уйти в отставку

Однако на пятый раз конгрессменов ждала удача: бывший глава «Энрона» Джеффри Скиллинг, занимавший этот пост до Лея, решился дать показания. Рядом с ним свидетельские места заняли еще двое сотрудников компании. Скиллинг, однако, проявил удивительную забывчивость и неведение: почти на все вопросы законодателей он отвечал, что ничего плохого не помнит или не знает, хотя, согласно бюрократическим правилам самой компании, ряд документов просто не мог миновать его письменный стол.

Законодатели, надо отдать им должное, исключительно добросовестно подготовились к слушаниям и тщательно изучили уцелевшие бумаги. Зашла речь о ключевом соглашении, с которого началась криминальная деятельность менеджеров «Энрона». Юрист компании Джордан Минц заявил, что направил документ Скиллингу на подпись, причем в сопроводительной записке выразил свое беспокойство по поводу сомнительной сделки. Скиллинг же настаивал, что в глаза не видел бумагу. Сверились с бумагой – и впрямь: шесть человек расписались, в том числе взявшие пятую поправку, а против фамилии Скиллинга – пустое место.

Спустя несколько дней настал черед Кеннета Лея. Он не стал морочить голову публике и конгрессу, заранее объявив через пресс-секретаря, что возьмет пятую поправку. Тем не менее и в этом случае процедура была соблюдена полностью. Она любопытна комментарием, который сделал Лей, отказываясь от дачи показаний. Он сказал, что его глубоко беспокоит ситуация, при которой некоторые могут подумать, что он что-то скрывает, однако он не может игнорировать инструкции своего адвоката.

C особым нетерпением конгрессмены и пресса ждали показаний старшего менеджера компании Шэррон Уоткинс. Она работала под началом Фэстоу, но в преступный сговор не вступала. В ходе рутинной проверки она обнаружила встревожившие ее «признаки махинаций» и в августе прошлого года направила Кеннету Лею анонимный меморандум, информируя его о проблемах, с которыми может столкнуться «Энрон» в ближайшем будущем, а затем и встретилась с ним лично. За первым меморандумом последовали и другие. 14 февраля в своих показаниях конгрессу Уоткинс рассказала, что Эндрю Фэстоу, узнав о ее встрече с главой компании, пришел в ярость, пытался проверить ее компьютер и отстранить ее от исполнения обязанностей. По мнению Уоткинс, главными конспираторами были Фэстоу и Скиллинг, державшие Лея в полном заблуждении. Уоткинс рассказала конгрессменам, что в компании царила атмосфера запугиваний, поэтому многие сотрудники опасались поднимать вопрос о незаконных махинациях. Скиллинг вышел в отставку в августе, вскоре после первого меморандума Уоткинс, Фэстоу – в октябре. Именно после бесед Лея с Шэррон Уоткинс «Энрон» признал, что значительно завысил свои доходы. За этим признанием вскоре последовало и заявление о банкротстве

Фэстоу и его адвокаты никак не комментируют показания Уоткинс. (Ранее они назвали слушания «унизительным спектаклем».) Адвокат Скиллинга Брюс Хайлер заявил, что Уоткинс оперирует «не фактами, а мнениями, эмоциями и догадками». Он, кроме того, подверг критике стиль парламентского расследования. По его мнению, тенденциозность законодателей внушает опасения свидетелям, которые были готовы к сотрудничеству, и вводит в заблуждение прессу и публику.

Белый дом в обороне

Помимо криминального, у дела «Энрона» есть и политический аспект. Лей и его сослуживцы пожертвовали на президентскую кампанию республиканцев в общей сложности 300 тысяч долларов. (Как ни смешна эта цифра в глазах российских предпринимателей, это один из крупнейших взносов – большего не дозволяет действующее законодательство.)

Странно было бы, если бы было иначе: Буш, Чейни, Эванс и множество чиновников администрации рангом поменьше – выходцы из Техаса; вице-президент до своего избрания возглавлял компанию «Халлибартон», чьи деловые интересы в значительной мере совпадали с интересами «Энрона». Министр сухопутных сил США Томас Уайт – бывший вице-президент «Энрона», экономический советник Белого дома Лоуренс Линдси и торговый представитель США Роберт Зеллик работали в компании консультантами, старший советник президента Карл Роув владел крупным пакетом акций «Энрона», с которым расстался лишь в июне 2001 года под неослабевающим давлением прессы. У четырнадцати из ста наиболее важных фигур в Белом доме имелись существенные вложения в «Энрон».

Вице-президент Дик Чейни вместе с главой «Энрона» разрабатывал новую энергетическую политику

При таких связях Лею не составляло труда обратиться к членам администрации за поддержкой. Однако административный ресурс, как видим, не сработал. Президент Буш заявил, что давно не встречался с Леем. Но Дик Чейни заявить этого не мог. В прошлом году он в качестве руководителя рабочей группы по энергетической политике шесть раз принимал представителей «Энрона». Прошлой осенью, едва разработанный Чейни энергетический план был представлен прессе и конгрессу, лидеры демократов обвинили вице-президента в том, что план написан под диктовку нефтяных и газовых компаний, и потребовали предать гласности списки участников совещаний рабочей группы и ее рабочие документы. Чейни решительно отказался, ссылаясь на так называемую привилегию исполнительной власти.

Эта привилегия не значится в конституции. Это изобретение первого президента США Джорджа Вашингтона, который в свое время отказался сообщить конгрессу содержание инструкций, полученных американской делегацией на переговорах с Парижем, мотивируя отказ интересами национальной безопасности. С тех пор президенты сплошь и рядом применяют это положение – вплоть до Клинтона, который отказывался давать показания о своем адюльтере, однако суд его не поддержал. Конгресс, в свою очередь, постоянно оспаривает правомочность привилегии и ее расширительное толкование. Так произошло и на этот раз. Глава Управления общей бухгалтерской отчетности Дэвид Уолкер направил в канцелярию вице-президента официальный запрос, получил отказ и, исчерпав все иные средства воздействия, готовится вчинить иск Дику Чейни. Чейни, в свою очередь, заявляет, что готов судиться: Уолкер, мол, превысил свои полномочия, а если всякому, кто захочет, давать документы, работать будет невозможно.

Казино для пенсионеров

Вопрос о степени влияния бизнеса на политические решения всегда находился в США в фокусе общественного внимания. Дело «Энрона» в очередной раз обострило его. Оппоненты давно обвиняют партию Буша в том, что ее экономическая программа направлена на защиту интересов бизнеса в ущерб интересам народа. На что администрация отвечает: экономическое процветание страны как раз и обеспечивается благополучием бизнеса. Старый американский спор. «Что хорошо для General Motors, хорошо для страны», – заявил в 1952 году сенатскому комитету кандидат на пост министра обороны Чарльз Уилсон и был утвержден. В советские времена у нас привыкли цитировать эту фразу как пример беспредельного цинизма, но теперь под ней подпишется любой российский предприниматель, поставив на место GM название собственной фирмы. Отечественный бизнес, разумеется, надо поддерживать и защищать. Проблема в том, что его интересы бывают противоречивы даже в пределах одной отрасли

В условиях надвигающегося кризиса социальных программ – а он неизбежен вследствие неуклонного старения населения – тема социальной ответственности бизнеса приобретает особую чувствительность. Призыв к правительству «Позаботьтесь о бедных – богатые позаботятся о себе сами» в Америке, как, впрочем, и в России, очевиден не для всех. Некоторые считают, что правительство должно позаботиться о богатых, а уж они позаботятся о бедных.

Все это имеет непосредственное отношение к скандалу с «Энроном», в топке которого сгорели пенсии множества американцев. А ведь на очереди пенсионная реформа, по поводу которой Гор и Буш вели нескончаемую дискуссию в ходе президентской кампании. Первый обещал запереть деньги фонда государственного социального обеспечения по старости на замок и не прикасаться к ним ни при каких обстоятельствах. Проблема, однако, в том, что денег этого фонда скоро не хватит: через тридцать лет в Америке один работник будет кормить трех пенсионеров, а что же он сам будет есть на пенсии? Ведь это только по привычке люди думают, что зарабатывают пенсию себе, а не тем, кто уже отправился на покой. Республиканцы придумали, как быть: они предлагают часть социального налога направлять не в общий котел, как сейчас, а на индивидуальные пенсионные счета. Таким образом, работник будет действительно трудиться на обеспечение собственной старости, мало того, он сможет выгодно вкладывать эти средства в акции американских компаний, а следовательно, стимулировать экономический рост. Все хорошо в этом плане, кроме одного: а что, если деньги будут вложены в компанию типа «Энрона»? Эл Гор называл проект Буша «экономикой казино». Вот почему и для администрации, и для республиканцев в конгрессе докопаться до дна в деле «Энрона» – вопрос экономической стратегии.

Поддержите отечественного производителя!

В чем бы сейчас ни подозревали республиканцев, всем известно, что демократы, находясь у власти, нарушали приличия куда более беззастенчиво. Расследование обвинений в незаконном финансировании кампании Клинтона – Гора в 1996 году показало, что бизнесмену достаточно было внести в фонд национального комитета демократической партии круглую сумму, чтобы затем получить приглашение в Белый дом на чай, кофе или коктейль с участием первых лиц. Причем приглашения направлялись, невзирая на протесты секретной службы.

Именно таким образом получил «доступ к телу» американский предприниматель ливанского происхождения Роджер Тамраз, крайне заинтересованный в поддержке своего проекта сооружения нефтепровода из Азербайджана в Турцию, – он внес в кассу демократов 300 тысяч долларов. В конце 1995 года Тамраз встречался в Милане с Павлом Бородиным и Александром Коржаковым, предлагая финансовую поддержку кампании Ельцина, однако российских визави не устроила слишком сложная схема. Тамраз, помимо всего прочего, был информатором ЦРУ – вернувшись в США, он составил отчет о своих переговорах с представителями Кремля. Тем не менее именно ЦРУ встало на пути Тамраза в Белый дом. И тогда в штаб-квартиру управления позвонил председатель национального комитета демократов Джон Фаулер и попросил посодействовать щедрому спонсору. Читатель будет смеяться, но в Америке закон возбраняет такое общение партийных функционеров с должностными лицами администрации.

Друг Лея президент Буш пожинает плоды скандала

Все это, ясное дело, чрезвычайно далеко от российских реалий – говорить можно разве что о зеркальном отражении. Здесь промышленники беспрепятственно финансируют и политические партии, и избирательные кампании. «Коробки из-под ксерокса», наполненные «черным налом», давно никого уже не смущают и не удивляют. Президент не видит ничего странного в своих встречах с представителями бизнес-сообщества, которые закрыты от прессы. А публика узнает о них лишь то, что желают сообщить сами участники. О тесных связях чиновников с бизнесом не говорит лишь ленивый. Участие бизнесменов в принятии политических решений не только не возбраняется, но и кажется вполне логичным: ведь они же патриоты, они же отечественные производители, кому как не им определять стратегический курс страны? Однако, возразим мы, народ их на это не уполномочивал. Эти патриоты зачастую не создают никаких рабочих мест в России, занимаясь реэкспортом, скажем, иракской нефти и оставляя выручку в оффшорах. В этом смысле McDonald’s, который покрывает Россию сетью своих закусочных, строит холодильники и разводит скот, обеспечивая работой десятки тысяч человек и исправно платя налоги в российский бюджет, куда больше заслуживает звания российского производителя.

Конгресс проводит свои расследования вовсе не ради наказания виновных: конгресс – не суд. Цель расследования состоит в том, чтобы предложить и принять законодательные меры, которые предотвратят повторение подобных афер в будущем. Банкротство «Энрона», в частности, стало мощным импульсом реформы избирательного законодательства США, а именно – системы финансирования избирательных кампаний.


Авторы:  Борис КАМОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку