300 снарядов по НЛО

300 снарядов по НЛО
Автор: Николай ПОРОСКОВ
03.07.2012
   
 В.Е. Меницкий на встрече с бывшим замминистра обороны А.П. Ситновым  
   
   
 Герои Советского Союза и России (слева направо): Б.А. Орлов, В.Е. Меницкий, А.Г. Фастовец, Р.П. Таскаев, Т.О. Аубакиров  
   
   
Самолёт-испытатель  
   

Из личного досье «Совершенно секретно»: Меницкий Валерий Евгеньевич родился в Москве в 1944 году. После окончания в 1965 году Тамбовского высшего военного авиационного училища лётчиков был лётчиком-инструктором. В 1968–1969 годах – слушатель школы лётчиков-испытателей в городе Жуковском. В 1969-м принят испытателем на фирму МИГ. В 1975-м окончил Московский авиационный институт по специальности «инженер-конструктор ЛА». После гибели А.В.Федотова (4 апреля 1984 г.) стал шеф-пилотом испытателей ОКБ  им. Микояна.
С 1992 года – заместитель Генерального конструктора. Работал советником мэра г. Москвы по авиации. Герой Советского Союза, заслуженный лётчик-испытатель СССР, лауреат Ленинской премии, лауреат Международной премии Лаурела, награждён золотым знаком «Почётный лётчик Югославии». Ушёл из жизни в 2008 году.


Неопознанные летающие объекты – вещь, конечно, заманчивая с точки зрения познания, но далеко не однозначная. Думаю, не найдётся ни одного человека, который бы не относился к этому явлению по-своему, в меру своей любознательности, мечтательности и образования. Наверное, более правильным подходом будет предположение, что всё же что-то в этом плане есть и требует более глубокого изучения.
Массу фантастических небылиц, связанных с НЛО, порождает закрытость информации, пресловутое «не пущать». А к проблеме, я считаю, надо подойти фундаментально и раз и навсегда показать, какова глубина познаний человечества в этом вопросе. А теперь перехожу к моим личным наблюдениям.
Чем характерен мой случай? Для меня это было впервые, и я до конца в нём не разобрался. Специалисты, которые со мною говорили, тоже выдали не всю информацию. Более того, сразу же после нашего общения они закрыли всякий доступ к этой теме. Я бы ещё понял, если бы они со мной пообщались и в ответ на мои впечатления от увиденного поделились бы своими оценками, а после этого взяли бы подписку о неразглашении. Я ведь законопослушный человек, много работал в этой системе и знаю, как охранять секреты государства. К тому же сам я долгие годы был объектом наблюдения для спецслужб и знаю, где и как именно надо себя вести.
Итак. Шли испытания корабельной пушки, впервые поставленной на МиГ-27. Эта 30-миллиметровая пушка с высокой скорострельностью – шесть тысяч выстрелов в минуту – довольно грозное оружие. Её очередь оставляла на земле двухметровую траншею. А поскольку МиГ-27 был истребителем-бомбардировщиком, для обработки наземных целей такое мощное оружие пришлось бы очень кстати. Но, к сожалению, результаты первых испытаний и на стендах, и в тире показали, что те ударные и частотные характеристики, которые были зафиксированы на земле, не соответствовали тому, что творилось в воздухе. Первый же отстрел, который я сделал, закончился плачевно. После первой очереди из 25 снарядов все приборы отказали. Соответствующие доработки не давали должного эффекта. Часть приборов всё равно отказывала. И только когда мы провели кардинальные «реформы», укрепив защитным слоем и необходимые системы, и приборы, фиксирующие работу этих систем, всё пошло на лад, только время от времени выбивало предохранители фары и АРК. Но и с этим мы потом справились. И испытания пошли по нарастающей: отстрел уже полной очереди – в 75 снарядов, пара коротких и полная, а затем и весь залп в 300 снарядов. Осталось всего два последних полёта, в первом из которых надо было дать последовательно три длинные очереди.
Я взлетел и тут услышал требование руководителя полётов, чтобы все самолёты возвратились на базу, потому что в районе аэродрома обнаружен посторонний объект. Топлива оставалось где-то полторы тысячи литров, и руководитель полётов спросил меня, смогу ли я выйти в один из квадратов и оценить объект, который зашёл в нашу зону и находится в стационарном положении, на одном месте. Мы предположили, что объект представляет собой какой-то парашют или сходный по назначению предмет. Меня стали выводить на него и дали более точные координаты. В радиоэфире, как сейчас помню, зазвучало последовательно:
– Цель на удалении справа, дальность – 25... Прямо по курсу... Дальность – 20. Строго по курсу... Дальность – 18. Справа по курсу... Дальность – 10... Дальность – пять, справа по курсу десять градусов...
«Что же я ничего не вижу?» – подумалось, когда я подошёл уже совсем близко. Поворачиваю голову влево и вижу перед собой объект стального цвета, напоминающий керосинку. Я сделал манёвр с отворотом вправо для последующего захода на эту цель с таким расчётом, чтобы она обязательно оказалась слева. И когда я выполнял повторный заход, руководитель полёта меня ориентировал:
– Цель под углом десять на расстоянии 15 километров... слева угол десять, дальность – 12...
По мере приближения угол стал увеличиваться до 20 градусов, и я снова никак не мог обнаружить объект. Это было удивительно, потому что раньше проблем с обнаружением летящих самолётов и других предметов у меня никогда не было. Наученный собственным опытом, полученным при первом заходе, я с расстояния в семь километров перевожу взгляд вправо. Хотя, по идее, цель должна находиться слева. И – обнаруживаю объект. На этот раз я прошёл от него довольно близко. Он представлял  собой цилиндрическое тело с шарообразной верхней частью, спускающейся как бы на усечённый конус. На нём были видны черты, напоминающие рёбра. Откровенно говоря, я подумал, что это парашют неизвестной мне конструкции. Эти шары-зонды периодически к нам засылали наши вероятные «братья по разуму» из стран НАТО.
Объект выглядел довольно экзотично для воздушного шара, но я верил в технический прогресс и решил, что это дело рук земных и внутри предмета вполне может находиться разведывательная аппаратура. Но топлива у меня уже оставалось на пределе, и я пошёл на посадку.
На земле меня тут же обступили «специальные начальники», как мы их называли. Стали расспрашивать, что же я видел и что это такое, по моему мнению? Их можно было понять. Пожалуй, это был первый случай, когда данные электронных технических средств обнаружения совпали с визуальными наблюдениями лётчика. И раньше лётчики встречали неопознанные объекты, докладывали об этом на землю, но на экране их никто не видел. Или наоборот — видели на экране, но не находили визуального подтверждения. И это вызывало всякие пересуды.
Тогда, на лётном поле, у меня возникла идея: мол, раз уж этот посторонний объект несанкционированно зашёл в наше воздушное пространство, то его можно спокойненько сбить. У меня по плану следующего полёта был залповый отстрел всех трёхсот снарядов, и обязательно надо этим воспользоваться. Часть начальства поддержала мою идею. Но генерал Бежевец Александр Саввич, как старший по возрасту товарищ, предостерёг:
– Знаешь, Валер, я не знаю, о чём они думают, но я бы не стал связываться с этой штуковиной и атаковать её.
Я ответил, что никаких проблем не будет, хотя прицел не пристрелян, но, думаю, эту цель я разнесу.
– Это, конечно, твоё дело, но я бы не стал... – повторил генерал.
Немного успокоившись и я взглянул на это дело другими глазами. Во всяком случае, агрессивности моей поубавилось, решил, что разберусь непосредственно в воздухе.
А когда стал взлетать, руководитель полётов сообщил, что с началом разбега моего самолёта цель стала энергично уходить с экранов и буквально за минуту-полторы исчезла вовсе. Пришлось мне просто выполнить своё испытательное задание – выпустить из пушки залпом все имеющиеся триста снарядов. И на этом всё закончилось.
Когда я приземлился, со мною очень много беседовали и коллеги, и интересующиеся органы, и просто любознательные люди. Меня даже просили выступить, но я получил предупреждение по поводу случившегося особенно не распространяться. Правда, в Лётном исследовательском институте (ЛИИ) лётчикам (молва быстро разнесла о случившемся по всему Жуковскому) я об этом рассказал. Все в один голос заявили, что это обыкновенный шар. Собственно говоря, я тоже так считал долгое время. Было только два сомнения. Первое: вид этого шара всё-таки был необычен – цилиндрическая форма вверху и усечённый конус внизу – и напоминал сплошной стратостат, и размеры его были не столь внушительными. Второе: объект очень энергично изменял своё местоположение и во время моего первого захода, и во время второго захода тоже. Понимаете, в воздушном бою лётчик всё время следит за целью. И шеей приходится вертеть, как говорят истребители, на 360 градусов. Но в районе от 170 до 200 градусов существует мёртвая зона, в которой надо достаточно энергично повернуть голову. И именно в этот момент я потерял вероятный НЛО из виду. Это повторилось дважды, будто объект знал моё слабое место в работе зрения. И ещё – когда я стал взлетать, неопознанная цель, уходя, за полторы минуты преодолела больше 300 километров. Это довольно большая скорость, недостижимая для летательных аппаратов данного времени.


Авторы:  Николай ПОРОСКОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку