Если вы столкнулись с несправедливостью или хотите сообщить важну информацию или сняли видео, которое требует общего внимания :

17-й съезд и 17-й дивизион

17-й съезд и 17-й дивизион 15.11.2018

17-й съезд и 17-й дивизион

 

Войсковые структуры спецслужб – много ли мы знаем о них и о тех людях, которые там служили? Худо-бедно – об участии войск НКВД (и то пре-
имущественно пограничных) в Великой Отечественной войне. А ведь были и другие рода войск – конвойные, оперативные, войска по охране железнодорожных сооружений и особо важных предприятий промышленности, позднее – внутренние. Об их деятельности, особенно в межвоенный период, известно немного, при этом доступные сведения, как правило, не освещаются широко. Ведь создавались эти войска отнюдь не для войны, а для обеспечения безо-
пасности и правопорядка внутри коммунистической советской империи…
 
Историки в архивах Москвы и Сыктывкара находят и изучают редкие документы, связанные с историей войск ВЧК-ОГПУ-НКВД, особое вни­мание уделяя их использованию в мирное время, в частности в периоды борьбы с националистическими движениями, а также во время насильственной коллективизации, раскулачивания и связанных с ними народных волнений, достигших масштаба крестьянского восстания. На Русском Севере в его подавлении участвовал 17-й отдельный Сыктывкарский дивизион войск ОГПУ оперативного назначения (впоследствии – кавалерийский дивизион внутренней охраны Управления НКВД Ленинградского округа).
 
 ПОЛИТИЧЕСКОМУ УПРАВЛЕНИЮ –  ПОЛИТИЧЕСКИЕ ВОЙСКА 
 
Оперативно-служебная деятель­ность 17-го дивизиона состояла в выполнении заданий отдела ОГПУ (с 10.07.1934 г. – управления НКВД) Коми области, охране следственного изолятора, обеспечении правопорядка. Исторический формуляр части приводит несколько характерных примеров. Так, в сентябре 1934 г. курсант учебного взвода младшего начсостава Леухин был выдвинут депутатом Сыктывкарского городского совета. Вместе с ним в Совет были избраны помощник командира взвода сверхсрочной службы Ширяев и сам командир дивизиона – Чумаков, который, по решению областного съез-
да, в декабре того же года стал еще и членом облисполкома Коми области. Как показали дальнейшие события, Леухин оказался вполне достоин депутатского мандата, доверие командира полностью оправдал. Согласно рапорту дежурного по дивизиону от 15.02.1935 г., в ночь с 14 на 15 февраля дозорным курсантом Леухиным на территории военного городка был задержан и препровожден в УНКВД Коми области неизвестный гражданин, у которого при обыске был обнаружен пистолет сис­темы «браунинг».
Исключительный интерес представляет в истории части раздел, посвященный политучебе. Личный состав 17-го дивизиона выступает в нем как… пропагандистский инструментарий, где собственно инструментами являются письма бойцов-чекистов домой. Выдержки из политдонесений дивизиона в инспекцию УПВО по Северному краю дают неплохое представление о том, насколько политически подкованными были солдаты ОГПУ и какого рода деятельность они осуществляли в 1933 г.: «Решения Январского пленума, материалы 1-го Всесоюзного съезда колхозников-ударников и Тезисы к 17-му съезду ВКП(б) прорабатывались с большой активностью и интересом. В процессе проработки подано единоличниками заявлений о вступлении в колхоз – 67 человек и послано писем в колхозы, родственникам и на предприятия – 325… Разоблачено и изгнано социально-чуждых элементов – 8 человек (все кулаки)».
А вот и «момент истины»: 17-й съезд ВКП(б) – старт безудержного восхваления «вождя народов». Из сводки о политико-моральном состоянии 17-го дивизиона за первый квартал 1934 г.: «Период характеризуется большим интересом и активностью в проработке решений 
17-го съезда ВКП(б), вокруг чего всем личным составом были заключены конкретные соцдоговора и взяты индивидуальные самообязательства по боевой и политической подготовке, дисциплине и сдаче Сталинских индивидуальных зачетов по решениям 17-го съезда. На 25.4 индивидуальные зачеты по Съезду бойцами и начсоставом сданы на 62,7%. Послано писем по Съезду родным и в колхозы на 25.4 – 87».
 
 ДО СТАЛИНА РУССКИЙ СЕВЕР НЕ ЗНАЛ  КРЕПОСТНОГО ПРАВА 
 
Дальнейшему рассказу об оперативно-служебной деятельности части не обойтись без экскурса в социально-политическую и политико-экономическую обстановку в Коми крае на рубеже 20-х и 30-х годов прошлого века. Хорошим подспорьем здесь может служить фундаментальная работа Галины Фёдоровны Доброноженко «Коллективизация на Севере. 1929–1932». Это научное издание было выпущено Сыктывкарским гос-
университетом микроскопическим для 1990-х, с их широким интересом к теме, тиражом в 500 экземпляров. Для нас особо интересен факт, что временные рамки истории 17-го Сыктывкарского дивизиона и научного труда не совпадают, а тесно соприкасаются – это позволяет их существенно раздвинуть. В результате история 17-го дивизиона обретает конкретное продолжение и позволяет сделать определенные умозаключения, касающиеся хронологических границ сопротивления репрессивному аппарату уже после победных реляций высшему политическому руководству об «успехах» коллективизации.
14 января 1929 г. по постановлению ВЦИК СССР была образована новая административная единица – Северный край с центром в городе Архангельске. В состав края вошла и автономная область Коми с населением 226,3 тыс. человек, по данным Всесоюзной переписи 1926 г. Несмотря на подавляющий процент крестьянства (90%), лишь 5,5% территории лес-
ного края занимали сельхозугодья. Поскольку революционный лозунг «Земля – крестьянам!» так и остался лозунгом, результаты не заставили себя ждать. Крестьянство области Коми, не знавшее крепостного ярма, сопротивлялось принудительной коллективизации отчаянно: «По материалам весенней переписи колхозов, в 1930 г. в 24,3% колхозов области имели место «враждебные акты» (для сравнения: в целом по СССР – 15,8%, в Башкирии – 16,7%, в Чувашии и Карелии – 27%. – А. М., Р. Н.). На 100 случаев «враждебных актов» в коми деревне приходилось: 34,8 – нападение и террор, 12,5 – порча, 8,3 – поджоги, 6,2 – отравления скота и другие – 39,1».
Приведем теперь свидетельства самих террористов, тем более что Г. Ф. Доброноженко публикует в своей работе выдержки из информационной справки ОГПУ Северного края от 18 мая 1930 г., где отмечены факты «массовых выступлений женщин-крестьянок на почве недостатка продовольствия»: «Живем голодно и холодно, сидим на пайке, как примерно в годы военного коммунизма»; «Жрать ничего не дают, и скоро все передохнем с голоду»; «Крестьянство издыхает, население голодает». Именно искусственно организованный голод приходится считать подлинным механизмом коллективизации. Статистика валового сбора зерна в крае не подтверждает сильного влиянии неурожаев начала 1930-х годов на вспышку голода. А если говорить об объемах ввозимого хлеба, то с 44–48 тыс. тонн во второй половине 1920-х годов он даже вырос до 53,5 тыс. тонн в 1931 г. Несмотря на это, «пайки» выдавали лишь там, где крестьяне трудились на лесозаготовках и сплаве, закрепостив себя «самообязательствами», или вступали в колхозы.
 
 «СТАЛИНСКИЙ ПОХОД ЗА ЛЕС» 
 
Исключительную роль в экономике Коми играли (и продолжают играть) лесозаготовки. По сравнению с серединой 1920-х к 1933 г. чис-
ло работавших на них в Северном крае увеличилось более чем в два раза и достигло 77 тыс. – и это только местных. Среди документов ОГПУ той поры особое место занимали сводки «О подготовке к лесозаготовкам». Отдельным пунктом в них являлись пресловутые «самообязательства», от которых крестьянство пыталось уклониться всеми способами, справедливо считая их замаскированной трудовой повинностью с непомерными нормами и мизерной оплатой. Видя, что уговоры и угрозы действуют плохо, государство перешло к политике прямых репрессий. Г. Ф. Доб-
роноженко пишет: «…В деревнях устраивались облавы на скрывавшихся от лесозаготовок. Выловленных отправляли туда через милицию и уполномоченных ОГПУ, а кулаков – сразу судили. В сводках ОГПУ приводятся… примеры волнений против лесозаготовок: в деревне Митрофановская Савиноборского сельсовета было убито 2 крестьянина; две забастовки на сплаве в Визингском районе, в которых участвовало 680 человек».
Хронологические рамки исследования ограничиваются 1932 г., а фактически, в редких случаях, 1933-м, но не позднее. Однако, что касается данных по забастовкам в Визингском районе, автор ссылается на номер газеты «Рабочий леса» от 10.01.1930 г. Прошло почти три года с тех событий. Пора бы уже и коллективизации победить, и кулака извести, и крестьянам в классовую сознательность войти. Ан нет! Визинга как была проб-
лемной с точки зрения политики партии на селе, так и продолжала оставаться. Сам начальник областного отдела ОГПУ товарищ Павлов любезно согласился рассказать об этом «для истории» –17-го дивизиона, разумеется. Стоит ли говорить, что историю части ждал спецхран на долгие годы?
Приведем фрагмент его рассказа: «27 января 1933 г. дивизион участвовал в успешной ликвидации контрреволюционной организации в районе с. Визинга… Его задачей было осуществление вооруженного прикрытия. Состав дивизиона в операции – 59 человек. Из них старшего начсостава – 1, среднего – 3, младшего – 12 и красноармейцев – 43 человека». Под прикрытием бойцов дивизиона следовали в Визингу и чекисты из облотдела ОГПУ во главе со своим начальником Павловым, в том числе и со слов которого был отражен в формуляре этот эпизод.
Вскоре после того, в феврале – марте 1933 г., по области прокатился месячник «Сталинский поход за лес». По его итогам за саботаж на лесозаготовках 9 человек были приговорены к расстрелу, 603 получили различные сроки лишения свободы. Как видим, «Сталинские индивидуальные зачеты», правда, не по боевой и политической подготовке, а по лесозаготовкам (в виде «самообязательств» и «месячников»), появились еще за год до 17-го съезда – Съезда победителей.
Помимо раскулаченных, на лесозаготовках работали заключенные и административно высланные из других областей (к началу 1932 г. – более 130 тыс. человек). В процентном соотношении количество последних составляло около 40% к численности коренного населения. «Полулагерное положение спецпереселенцев, массовая гибель от голода, холода и болезней (в среднем погибал каждый десятый переселенец) служили повседневным напоминанием местному крестьянству о той судьбе, которая ожидает их семьи в случае дальнейшего сопротивления режиму», – пишет автор «Коллективизации на Севере». Реакция и местных крестьян, и переселенцев была одинакова – сбегали. Первые бросали все, что у них еще не отобрали. Вторым бросать было уже нечего. Самоликвидация крестьянских хозяйств только по трем сельсоветам Усть-Куломского района давала в 1931 г. трехзначные числа. В районном масштабе они складывались в четырехзначные. А уж об областном и краевом нечего говорить! Что касается административно высланных, то, если верить донесению командира 17-го Сыктывкарского дивизиона № 262, счет по отдельным побегам шел на десятки беглецов: «21 октября 1933 г. кавалерийский взвод дивизиона был брошен в поселок Лэзым… с задачей задержать бежавших адмвысыльных. Операция прошла успешно: задержано 66 человек».
 
 ФИННО-УГОРСКИЙ СЕПАРАТИЗМ 
 
Мобильность дивизиона позволяла осуществлять оперативные мероприятия на значительном удалении от областного центра. Ну а все ли было тихо в самом Сыктывкаре? Архивные источники говорят нам, что, увы, нет: «1933 г., 18 апреля – работниками Коми областного отдела ОГПУ были арестованы 30 человек, в том числе 17 сыктывкарцев и 13 жителей Усть-Вымского района. Их обвиняли в создании буржуазно-националистической группировки с целью борьбы за создание автономной Коми Республики с выделением ее из Северного края. Члены группы, по мнению работников отдела, проводили активную борьбу с советской властью». На дворе пока 1933-й, а не 1937 год, но каков размах: финно-угорский сепаратизм, не иначе!
«Главарей заговора» арестовали еще в январе того же года в Москве. Ими сделали профессора Института геодезии и картографии МГУ В. В. Налимова и известного финно-угроведа В. И. Лыткина.
А вот какое отражение, практически день в день, эти события нашли в истории 17-го дивизиона: «17 апреля 1933 г. 25 человек из личного состава дивизиона принимали участие в операции по изъятию огнестрельного оружия в г. Сыктывкаре. Из них: среднего начсостава – 2 чел., младшего начсостава – 3 чел., красноармейцев – 20 чел.».
Наряду с Сыктывкаром в архивных документах упомянута Усть-Вымь, где «вили свои гнезда» «контрреволюционеры» всех мастей: и националисты, и сепаратисты, и церковники. Усть-Вымь, некогда священное место зырян-коми Йемдын, доставляло беспокойство советской власти вплоть до 1936 г. – года образования Коми АССР: «25 января 1936 г. командир сабельного взвода т. Коваленко, с ним помкомвзвод т. Омельченко и 4 красноармейца призыва 1934 г. были брошены в Усть-Вымский район Коми области, где под руководством сотрудника УНКВД выполняли задачу по изъятию контрреволюционного элемента. Операция прошла успешно».
Вот и получается, что репрессировали людей ни за что, особенно местную интеллигенцию. Вернее, за то, к чему сами же и пришли – к автономной республике в составе Союза.
 
 ДО И ПОСЛЕ «СЪЕЗДА ПОБЕДИТЕЛЕЙ» 
 
Не менее сложным местом, чем Визинга и Усть-Вымь, был на карте народных волнений первой половины 1930-х годов в Коми области Усть-Кулом. Со слов командира кавалерийского взвода 17-го дивизиона известно, что 12 апреля 1934 г. под руководством сотрудников ОГПУ его подразделение успешно выполнило задачу по «изъятию контрреволюционного элемента».
Только в репрессивных акциях и приходилось рассчитывать на успех, если не работали другие механизмы административно-командной системы. А ведь причины волнений были хорошо известны. Еще в октябре 1933 г. сектор спецпоселений облотдела ОГПУ провел в Усть-Куломе совещание комендантов спецпоселков трех районов. Его участники выступили с острой критикой районных хозяйственных организаций за плохое снабжение продуктами питания, обувью и одеждой, из-за чего с 1 января по 1 сентября 1933 г. только в Усть-Куломском районе умерли 1413 человек, сбежали из спецпоселков 512 человек.
Обращает на себя внимание то, каким ведомством был поставлен второй извечный русский вопрос «кто виноват?» – этим ведомством стало ОГПУ, а конкретнее – сектор спецпоселений Коми облотдела. Как ни странно, в летописи ОГПУ/НКВД эпохи Генриха Ягоды оставила свой след не только экономика, но и правда – пусть и для узкого круга причастных и посвященных. И деяния территориальных органов этого ведомства отнюдь не всегда лидировали по части жестокости. Только вот ответа на первый извечный русский вопрос, «что делать?», не было и не могло быть. А кажется, вот он, на поверхности, ответ этот: есть государства для людей, а есть для идей.
Представления о чекистах в эпоху коллективизации как об абсолютном зле несколько преувеличены. Хотя бы потому, что по отношению к местным крестьянам они были пришлыми, чужими людьми из Сыктывкара. Прямого интереса насолить ближнему своему, вернее дальнему, в принципе не имели. А вот односельчане… Сколько счетов было сведено тогда – уже и не подсчитать. Г. Ф. Доброноженко пишет следующее: «Даже в сводках ОГПУ указывалось, что «сельсоветы перегибали, не учитывая всех обстоятельств». За один и тот же «проступок» на крестьян налагали штрафы 3–4 раза. Имели место случаи принудительного взыскания штрафа в тот же день, когда выносились постановления о его наложении. Нередко у крестьян-единоличников в счет уплаты штрафа конфисковывалось имущество».
Первыми из тогдашних «силовиков» под ответный террор попадали советские милиционеры, за спинами которых трусливо прятались сельсоветчики: сами-то они ничего не отбирали. Справедливости ради стоит сказать, что многие председатели сельсоветов отказывались быть проводниками коллективизации – вплоть до случаев самоубийства.
Сводки ОГПУ свидетельствуют, что «при взыскании штрафов крестьяне оказывали сопротивление милиции, с попыткой совершить теракты». Когда оказывались бессильны местные милиционеры, на сцене появлялись они – лихие кавалеристы 17-го дивизиона. Впрочем, для крестьян, не от хорошей жизни террористов, смысл определения «лихой» был буквальным – от слова «лихо». Так ведь сами его и разбудили.
Уроки истории бывают не только жестоки, но и парадоксальны, и одна «маленькая», частная история 
17-го Сыктывкарского дивизиона войск ОГПУ может многому научить нас, сегодняшних, на многое открыть глаза и заставить посмотреть по-новому.


Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку