НОВОСТИ
Бывшего схиигумена Сергия посадили в колонию на три с половиной года
sovsekretnoru

11 СЕНТЯБРЯ, которого не могло не быть

Автор: Владимир АБАРИНОВ
01.05.2004

АР

Президент России был совершенно прав, когда в ночь после выборов сказал, что «во многих странах так называемой развитой демократии тоже очень много проблем с этой демократией». У президента США большая проблема с демократией возникла вследствие настойчивых требований семей жертв «Аль-Каиды» провести независимое расследование действий правительства, которое не сумело защитить граждан от террора 11 сентября. Родственники жертв «Норд-Оста» тоже хотят знать правду. Но у них в стране нет «так называемой развитой демократии», поэтому узнать ее они не могут. На стороне их американских товарищей по несчастью – общественное мнение, которому даже президент единственной в мире сверхдержавы сопротивляться не в силах.

 

События, предшествовавшие атаке 11 сентября, расследовали по горячим следам журналисты, несколько профильных комитетов конгресса провели слушания. Свое расследование провела специальная совместная комиссия обеих палат конгресса. Наконец, под давлением общественности президент Буш был вынужден в декабре 2002 года учредить независимую комиссию. В нее вошли по пять демократов и республиканцев. После самоотводов ряда видных политиков комиссию возглавил бывший губернатор штата Нью-Джерси республиканец Томас Кейн, а его заместителем стал бывший конгрессмен демократ Ли Хэмилтон.

Решением конгресса комиссия Кейна получила статус и полномочия, позволяющие ей требовать от федеральных органов исполнительной власти любые документы и вызывать для дачи показаний чиновников любого ранга. При необходимости свидетель вызывается повесткой, которая имеет силу судебной, – лицо, уклоняющееся от исполнения требований комиссии, может быть привлечено к ответственности за неуважение к ней точно так же, как наказывается в США неуважение к суду, – заключением под стражу.

Томас Кейн в полной мере воспользовался своими правами. Он вступил в острый конфликт с Белым домом, требуя представить ему копии докладов, которые разведка направляла президенту до 11 сентября. Обычные ссылки на государственную тайну на губернатора Кейна не подействовали – он пригрозил администрации судом. В конце концов был найден компромисс: трем членам комиссии и ее исполнительному директору разрешили ознакомиться с донесениями разведки, однако их блокноты с выписками поступили на экспертизу на предмет разглашения государственных тайн. Эта и аналогичные проволочки сильно затянули работу комиссии. Она должна была завершить свое расследование к 27 мая, однако уже в январе заявила, что не укладывается в отведенный срок. Белый дом сквозь зубы – чем ближе к выборам, тем взрывоопаснее – согласился на двухмесячную отсрочку.

Для комиссии Кейна характерен значительно более широкий, по сравнению с предыдущими расследованиями, охват событий – она изучает действия не только нынешней, но и прежней администрации. Члены комиссии и их помощники опросили сотни свидетелей, из них более 800 человек – чиновники администрации Буша. Наконец, настал черед и высших должностных лиц. В конце марта на слушания в комиссию были приглашены государственный секретарь Колин Пауэлл, министр обороны Дональд Рамсфелд, их предшественники Мадлен Олбрайт и Уильям Коэн, а также директор ЦРУ Джордж Тенет.

Вашингтон парламентскими слушаниями не удивишь, и все же эти благодаря своему предмету и обостренному вниманию публики создают впечатление экстраординарного события. Не часто приходится видеть, как члены кабинета, люди, ответственные за принятие важнейших политических решений, перед тем как дать свои показания, приносят присягу, – какие последствия имело лжесвидетельство под присягой для президента Клинтона, напоминать излишне. За их спинами в зале сидят родственники погибших от рук террористов. Заседания от первого до последнего слова транслируются в прямом эфире крупнейших телекомпаний. Все это создает атмосферу, в которой даже опытный и ко всему привычный человек способен пасть духом.

Свидетель Кларк

 

Среди свидетелей был и Ричард Кларк, выступивший 23 и 24 марта. Имя это, оказавшееся теперь у всех на устах, прежде было известно лишь узкому кругу вашингтонских чиновников. Кларк – карьерный бюрократ, работавший в четырех администрациях то в Пентагоне, то в госдепартаменте, а при Клинтоне очутившийся в Белом доме сначала в качестве специального советника президента, а затем координатора по борьбе с терроризмом. Он отвечал за взаимодействие федеральных ведомств в этой сфере. Пост высокий, но в силу сугубой секретности малозаметный. После 30 лет на государственной службе он вышел в отставку и в настоящее время возглавляет собственную фирму политического консалтинга

Интерес к допросу Кларка был подогрет заранее им самим. Кларк написал книгу о своей работе в Белом доме. Команду Клинтона не раз обвиняли в недостатке внимания к угрозе исламского терроризма, в том, что она вела себя недостаточно агрессивно по отношению к Усаме бен Ладену и «Аль-Каиде». Ричард Кларк утверждает прямо противоположное: по его словам, именно Буш и его ближайшее окружение проявили недопустимую беспечность и медлительность в этом вопросе.

Кларк – не первый бывший сотрудник администрации Буша, выступающий с разоблачениями такого рода. Первым стал в январе этого года бывший министр финансов Пол О’Нил, обвинивший президента и его ближайших советников в одержимости идеей свержения Саддама Хусейна. О’Нил выбрал неудачный момент для своих разоблачений: американская экономика как раз пошла в рост, а в Ираке поймали Саддама. В итоге написанная при его участии книга лауреата Пулитцеровской премии Рона Саскинда «Цена лояльности», несмотря на 30-процентную уценку, штабелями пылится ныне в магазинах, а сам О’Нил едва не угодил под следствие за разглашение секретной информации.

Кларк поступил гораздо осмотрительнее – с ним, как видно, работают хорошие менеджеры. Выход его книги «Против всех врагов» был день в день приурочен к началу публичных слушаний в независимой комиссии. Параллельно достигла высокого накала, приняв характер личных выпадов, полемика кандидатов в президенты по вопросам национальной безопасности. За три дня до своего появления в комиссии Кейна Кларк дал интервью телекомпании CBS, которая не только поставила его в воскресный прайм-тайм, но и предоставила аффилированным региональным вещателям, значительно увеличив таким образом аудиторию (по существующим правилам одна компания не может вещать более чем на 45 процентов населения страны). Тотчас выяснилось, что CBS имеет свою долю в этом коммерческом проекте и уже ведет переговоры о продаже прав на экранизацию книги. К тому моменту, когда Кларк предстал перед комиссией, он дал уже десяток интервью и превратился в раскрученный «брэнд»; книга в продаже к этому моменту так и не появилась, но избранным журналистам ее заботливо разослали.

В Белом доме тоже не сидели сложа руки. Первым делом адресаты нападок Кларка опубликовали письмо на имя президента, приложенное Кларком к прошению об отставке, в котором он воздает должное мужеству и лидерству Джорджа Буша в трудный для страны час. Кларк расстался с госслужбой в марте 2003 года, так что об «отставке в знак протеста» говорить не приходится. В архивах администрации нашлась также стенограмма бэкграунд-брифинга, который Кларк провел в августе 2002 года. Такие закрытые брифинги созываются тогда, когда должностные лица не считают возможным выступать с публичными комментариями нюансов политики под собственным именем – лицо, проводящее брифинг, нельзя не только называть по имени, но и цитировать. Оказалось, что нынешний Ричард Кларк противоречит себе тогдашнему. Мало того: в свое время, еще будучи чиновником администрации Буша, Кларк давал показания специальной совместной комиссии конгресса и тоже никаких негативных оценок действиям администрации не дал.

Ответные разоблачения лишь подогрели интерес к появлению Кларка на слушаниях комиссии. Показания этого когда-то рыжего, а теперь седого до бровей и потому похожего на альбиноса человека стали главной новостью дня, затмив даже предшествовавший допрос директора ЦРУ Джорджа Тенета.

План Delenda

 

Ричард Кларк пробился к вершинам власти из низов. Сын одинокой медсестры, он вырос в рабочих кварталах Бостона и сделал карьеру благодаря исключительно своим способностям и неустанному труду; даже жены себе он так и не завел. Его отличали аналитический склад ума и чрезвычайное упорство, граничившее с упрямством, – это качество раздражало многих его коллег и начальников. В 1985 году, в возрасте 34 лет, Кларк был назначен заместителем госсекретаря США (им был тогда Джеймс Бейкер в администрации Буша-старшего) по военно-политическим вопросам. В 1992 году, однако, он попал в немилость к Бейкеру и был уволен. Его взял на работу отставной генерал Брент Скаукрофт, занимавший пост советника президента по национальной безопасности. В ноябре Буш-старший проиграл выборы Биллу Клинтону. В Белый дом пришла новая команда.

Билл Клинтон столкнулся с проблемой терроризма с первых же дней своего президентства. В феврале 1993 года был совершен теракт во Всемирном торговом центре в Нью-Йорке. Взрывом было убито шесть человек. Вплоть до атак 11 сентября взрыв ВТЦ оставался крупнейшим в новейшей истории актом иностранного терроризма на американской земле. В апреле был раскрыт иракский заговор покушения на жизнь бывшего президента Буша во время его визита в Кувейт, и в июне Клинтон санкционировал ракетный удар по багдадской штаб-квартире разведки Саддама

Тем не менее в первые два года президентства Клинтона противодействие терроризму не входило в число приоритетов администрации. Ситуация резко изменилась в 1995 году. 20 марта члены тоталитарной секты «Аум Синрике» отравили зарином пассажиров токийского метро. 19 апреля того же года ветеран войны в Заливе Тимоти Маквэй взорвал административное здание в Оклахома-сити. Между двумя последними событиями не было прямой связи, но японская газовая атака заставила правительство США озаботиться проблемой уязвимости Америки для оружия массового уничтожения – «Аум Синрике» была зарегистрирована в США и имела офис на Манхэттене. В июне 1995 года Клинтон подписал директиву о борьбе с терроризмом. Кларка назначили советником президента. Спустя еще три года президент специально для него учредил пост национального координатора по борьбе с терроризмом в ранге члена кабинета.

Кларк был одним из первых экспертов правительства США, обративших внимание на угрозу, исходящую от Усамы бен Ладена. Он разработал план противодействия «Аль-Каиде» под условным названием Delenda (по первому слову Катонова афоризма Delenda est Carthago – «Карфаген должен быть разрушен») и тщетно добивался его реализации. План был готов осенью 1998 года, но высшие должностные лица администрации Клинтона его отклонили: они считали, что превентивные удары по афганской территории, предлагаемые Кларком, приведут к значительным побочным жертвам и подорвут репутацию США в глазах мусульманского мира. Предложение Кларка оказать помощь Северному альянсу тоже не встретило энтузиазма – руководители соответствующих ведомств не видели в альянсе серьезной военной силы, способной опрокинуть режим талибов. Не имело успеха и предложение начать политическое сближение с Узбекистаном как с перспективным союзником в борьбе с террором. Министерство финансов, не желая испортить репутацию американских банков, возражало против мер тайного отслеживания подозрительных финансовых операций. Можно было попытаться точечным ракетным ударом обезглавить организацию (у побережья Пакистана с этой целью несли постоянное боевое дежурство американские субмарины с «томагавками» наготове), но для этого разведданным не хватало надежности.

После президентских выборов 2000 года Кларк остался работать в администрации президента Буша. Новый советник по национальной безопасности Кондолизза Райс провела структурную перестройку своего аппарата и в итоге упразднила его пост. Кларк по-прежнему принимал участие в совещаниях по борьбе с терроризмом, но уже не играл в них партию первой скрипки. Кларк воспринял понижение болезненно, всеми силами стремился вернуть себе прежний статус, рвался лично доложить президенту о грозящей Америке опасности.

Он настаивал на проведении совещания высших должностных лиц для обсуждения своего плана борьбы с «Аль-Каидой». Но в мире как раз наступило относительное затишье. Летом 2001 года президент Египта Хосни Мубарак предупредил Буша о том, что «Аль-Каида» замышляет воздушную атаку в Генуе, в дни саммита «восьмерки»: террористы будто бы планируют направить начиненный взрывчаткой самолет на дворец дожа, где должны были совещаться лидеры. Вашингтон настоял на закрытии воздушного пространства над городом и размещении в аэропорту Генуи комплексов ПВО; Москва, в свою очередь, опасалась покушения на жизнь Владимира Путина. В августе, после генуэзского саммита, Джордж Буш отправился в отпуск к себе на ранчо в Кроуфорд, и совещание, которого жаждал Кларк, отложили до его возвращения. (Отлично помню тот затянувшийся на месяц президентский отпуск. Журналисты президентского пула томились на голодном информационном пайке. Новостью дня была травма президентского пальца – починяя забор, президент угодил по нему молотком. «Покажите палец!» – потребовали репортеры.) Долгожданное совещание состоялось 4 сентября, за неделю до терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне.

До полной ликвидации

 

Это правда, что команда Буша недооценила угрозу, исходящую от Усамы бен Ладена. Но явной натяжкой было бы утверждение, что команда Клинтона оценивала ее адекватно.

Осознание неизбежности долгой войны на полное уничтожение, войны в коалиции с союзниками пришло уже после 11 сентября. Более того: такая война была невозможна до 11 сентября. Об этом говорил в своих показаниях комиссии министр обороны Дональд Рамсфелд: «Представьте себе, что президент Соединенных Штатов, основываясь на разведданных того времени, обращается к конгрессу и миру со словами: «Нам необходимо вторгнуться в Афганистан, свергнуть режим Талибана и уничтожить террористическую сеть «Аль-Каида». Сколько стран вступило бы в коалицию? Многие? Некоторые? Вряд ли»

23 марта 2004 года после заседания правительства на вопросы репортеров отвечал президент Буш. Наблюдая за ним, Кондолизза Райс еще не знала, что через две недели ей придется самой выдержать публичный допрос по 11 сентября
АР

Горькая истина состоит в том, что мировое общественное мнение было мобилизовано лишь благодаря небывалым жертвам, которые понесла Америка. Только после этого возникло понимание, что прежние методы борьбы с терроризмом, подход к нему как к внешней угрозе исчерпали себя – они дают лишь иллюзию победы. «Мы отвечали на атаки террористов оборонительными мерами, – говорил комиссии Рамсфелд. – После взрыва казарм морской пехоты в Бейруте, первого теракта во Всемирном торговом центре, взрывов посольств в Восточной Африке и корабля «Коул» здравомыслящие люди должны были заключить, что прежний подход исчерпал себя. Постепенно стало совершенно очевидно, что мы больше не можем воспринимать терроризм как «управляемое зло», что к нему нужно подходить, как к фашизму, – не сдерживать, а бороться до полной ликвидации». (Казармы Корпуса морской пехоты США в Бейруте были взорваны в 1983 году, погиб 241 человек; посольства США в Найроби и Дар-эс-Саламе были взорваны в августе 1998 года, жертвами взрывов стали 223 убитых и более четырех тысяч раненых; корабль ВМС США «Коул» был взорван в Йемене в октябре 2000 года, погибли 17 моряков.)

Но почему было не нанести удары по афганским базам «Аль-Каиды», спросили Рамсфелда на слушаниях. Для этого тоже нужна особая стратегия? На что министр ответил: «Афганистан расположен на расстоянии восьми тысяч миль от Соединенных Штатов. Он окружен странами, которые были настроены не особенно дружественно по отношению к США. В Афганистане немного целей для ракетной атаки. Конечно, можно обрушиться на них с воздуха, но очень скоро цели у вас кончатся. Вы можете 15 раз обратить в руины лагерь «Аль-Каиды», но не нанести ей серьезного ущерба – они поставят свои палатки снова. Эта страна десятилетиями терпела лишения от засухи, гражданской войны, советской оккупации. Пытаться решить проблему ударом с воздуха, с моей точки зрения, бессмысленно». Даже сейчас, когда режим Талибана канул в небытие и в Афганистане находятся многонациональные силы, террор все еще угрожает Америке, потому что «Аль-Каида», как сказал на слушаниях Колин Пауэлл, «пустила щупальца по всему миру».

Кларк против Кларка

 

Допрос Ричарда Кларка оставил двойственное впечатление. Он желал продемонстрировать обществу некомпетентность и беспечность администрации Буша, но снискал успех в глазах лишь той части публики, которая и без того убеждена в профнепригодности президента и его команды. Коммерческая хватка дорого ему обошлась: члены комиссии своими язвительными ремарками на эту тему заставили его нервничать, краснеть и терять самообладание. Наиболее неприятным, надо полагать, для него был монолог члена комиссии, бывшего министра ВМС в администрации Рейгана Джона Лемана.

«Дик, с тех пор как мы с тобой впервые 28 лет назад работали вместе на переговорах по сокращению обычных вооружений в Европе, я был твоим искренним поклонником, – говорил Леман с иронической и грустной усмешкой на лице. – Я наблюдал за твоей отличной работой на разных постах, не опасаясь необъективности. Вот почему меня весьма обнадежило твое согласие уделить нам столько времени... Ты высказал несколько заслуживающих внимания, хотя и спорных суждений. Но ведь само собой разумеется, что большая часть твоей критики причитается президентству Клинтона, просто потому хотя бы, что это восемь лет, а Буш был у власти всего семь с половиной месяцев [до 11 сентября]... И вот теперь эта книга. У меня тоже выходили книги. И я прямо-таки зеленею от зависти, глядя на работу рекламного отдела твоего издательства... Так что – браво!»

После последней фразы публика в зале рассмеялась, а Кларк густо покраснел. «Спасибо, Джон, – сказал он горько. – Раз уж ты заговорил о политических предпочтениях, позволь и мне сказать кое-что. Меня уже несколько раз на этой неделе обвиняли в том, что я участвую в президентской кампании Джона Керри. Белый дом заявил, что моя книга – это заявка на высокое назначение... Поэтому воспользуюсь тем, что все, что я здесь говорю, я говорю под присягой: я не приму какое бы то ни было назначение в администрации Керри, если такое предложение будет сделано»

Это заявление произвело довольно сильное впечатление поначалу, хотя, если разобраться, оно тоже какое-то двусмысленное. Если ты считаешь себя настоящим профессионалом, если знаешь, как вести войну с терроризмом, и обвиняешь нынешнюю администрацию в недооценке твоих способностей, то почему ты отказываешься работать в администрации, которая, может быть, придет на смену этой?

Эта двусмысленность положения Кларка оказала дурную услугу и ему, и комиссии. Здравые суждения утонули в сарказмах вопрошающих. А самое скверное – это то, что допрос Кларка расколол комиссию по партийной принадлежности – она в значительной мере перестала быть независимой. Когда очередь задавать вопросы дошла до члена комиссии бывшего губернатора Иллинойса республиканца Джима Томпсона, он о терроризме не спрашивал вовсе.

Томпсон. Г-н Кларк, вот мы тут сидим и любуемся на вашу книгу и на ваш брифинг 2002 года. Где написана правда?

Кларк. Думаю, такая постановка вопроса отчасти вводит в заблуждение. Пресс-брифинг, на который вы ссылаетесь, имел место при следующих обстоятельствах. Журнал «Тайм» опубликовал что-то вроде сенсации: они узнали, что существует какая-то стратегия или какой-то план и варианты действий, представленные новому советнику по национальной безопасности и команде президента Буша, когда они вступили в должность. «Тайм» написал, что администрация Буша ничего не сделала для реализации плана. Публикация появилась уже после 11 сентября и, конечно, повлекла за собой большое беспокойство в Белом доме. Поэтому несколько человек, занимающих высокие посты в Белом доме, попросили меня провести закрытый брифинг и постараться донести до журналистов факты так, чтобы минимизировать критику в адрес администрации. Что я и сделал.

Томпсон. Вы хотите сказать, что вас попросили налгать прессе и публике и вы так и сделали?

Кларк. Нет, сэр.

Томпсон. Тогда что вы хотите сказать?

Кларк. Меня попросили выделить позитивные аспекты в действиях администрации и минимизировать негативные. Специального помощника президента часто просят о таких вещах. Я делал это для нескольких президентов. (Cмех.)

Томпсон. Понятно.

 

Защита Кондолиззы

Тем не менее Кларк оказал обществу добрую услугу уже тем, что спровоцировал острую реакцию Белого дома и в конечном счете способствовал вызову Кондолиззы Райс для дачи публичных показаний под присягой. Поначалу Белый дом ответил решительным «нет» на требования согласиться на публичный допрос Райс. Юридическое основание отказа состоит в том, что советники президента не подлежат утверждению сенатом и, значит, не подотчетны конгрессу. Президент имеет право на конфиденциальность своего общения с советниками, и потому допрос Райс был бы нарушением конституционного принципа разделения властей. Сама Райс говорила, что всей душой желала бы дать показания, но не может поступиться принципами. Однако прецеденты нашлись, и президент уступил, оговорившись, что делает это в виде исключения, учитывая значение вопроса.

Допрос Кондолиззы Райс состоялся 8 апреля. Как и допрос Кларка, его транслировали в прямом эфире все крупнейшие американские телекомпании, а потом несколько дней кряду повторяли запись целиком и по частям. На сей раз члены комиссии уже не стеснялись своей партийности. Нападки на президентского советника порой напоминали перебранку в трамвае и переходили грань, за которой язвительная вежливость становится больше похожей на хамство. Но Конди Райс, выросшая в штате Алабама в годы разгула расизма и лишь по счастливой случайности не оказавшаяся вместе с одноклассницами в церкви в момент взрыва, устроенного куклуксклановцами, оказалась «комиссарам» не по зубам.

Боб Керри. Вы сказали, что президент «устал ловить блох». Можете привести мне хоть один пример, когда президент до 11 сентября поймал блоху, имеющую отношение к «Аль-Каиде»?

Райс. Я думаю, президент имел в виду...

Керри. Нет-нет, назовите блоху, которую он поймал.

Объявив об ударе по Афганистану, Джордж Буш встретился с Джорджем Тенетом, Диком Чейни и Кондолиззой Райс
АР

Райс. Он был сконцентрирован на пресечении действий «Аль-Каиды» за границей – именно это он имел в виду...

Керри. Д-р Райс, мы прихлопнули блоху лишь однажды, 20 августа 1998 года. (Дата ракетных ударов по Афганистану и Судану в ответ на взрывы американских посольств в Кении и Танзании 7 августа того же года. – Ред.) После этого никаких блох мы не ловили. Какого черта он так устал?

Райс. Я думаю, он имел в виду, что специальные службы в основном выслеживают отдельных террористов здесь и за границей, – это он и назвал ловлей блох. Это просто фигура речи.

Керри. Неудачная, на мой взгляд, фигура!

Райс. Вопрос состоит в следующем: будет ли ответ на террор тактическим или стратегическим. Первый вариант – это решение отвечать на каждый акт террора минимально необходимыми военными средствами по принципу «око за око». Кстати, как раз Дик Кларк в своей записке пишет о том, что не надо действовать по этому принципу, а надо отвечать тогда, когда мы сочтем нужным. Я знаю, г-н Керри, вашу речь того времени, в которой вы сказали, что, быть может, наилучшим ответом на взрыв корабля «Коул» будут шаги по ликвидации угрозы, исходящей от Саддама Хусейна. Это и есть стратегическое видение. (Аплодисменты.) И наше видение было именно стратегическим. Откровенно говоря, меня ваша речь, ваша блестящая речь, просто потрясла. (Смех.) В ней идет речь о действительно асимметричном ответе.

Керри. Догадываюсь, что вы прочли ее только что.

Райс. Нет, несколько раньше. Это был действительно асимметричный ответ. Конечно, можно решить, что всякий раз, как «Аль-Каида»...

Керри. То есть вы хотите сказать, что не ответили на взрыв корабля «Коул» из-за моей речи? (Смех.) (Эсминец ВМС США «Коул» был взорван в йеменском порту Аден 12 октября 2000 года; погибли 17 моряков, корабль получил пробоину, от которой едва не затонул. Боб Керри считает, что США должны были отомстить за «Коул». Но президентом тогда был Билл Клинтон.– Ред.) Что если бы этой речи не было, вы нанесли бы ответный удар?

Райс. Нет, я просто говорю, что считаю блестящим такой образ мыслей. Это стратегический, а не тактический подход.

Уроки 11 сентября

 

Однако в сторону дешевое политическое шоу. Кондолизза Райс говорит о серьезных вещах – о том, что практика ответов ударом на удар исчерпала себя. Она говорит о том, что свободный мир слишком часто опаздывает с настоящим ответом:

«Исторически сложилось так, что демократические общества медленно реагируют на растущую угрозу, предпочитая тактику выжидания, до тех пор пока угрозы не становятся слишком опасными или пока не будет слишком поздно. Несмотря на гибель «Лузитании» в 1915 году и непрекращающиеся немецкие угрозы американскому судоходству, Соединенные Штаты вступили в войну лишь спустя два года. Несмотря на многочисленные нарушения нацистской Германией Версальского договора и провокации середины 30-х годов, западные демократии бездействовали вплоть до 1939 года. Правительство США ничего не предпринимало в связи с растущей угрозой, исходящей от имперской Японии, пока угроза не стала слишком очевидной после Перл-Харбора. Трагизм состоит в том, что, несмотря на свою воинственную риторику, до 11 сентября эта страна просто не ощущала себя готовой к войне».

Администрация Буша, по ее словам, ясно понимала, что терроризм нового поколения требует нового подхода:

«Американская политика в отношении «Аль-Каиды» не работала, потому что не работала политика в отношении Афганистана. А наша афганская политика не работала, потому что не работала пакистанская. Мы сознавали, что наша стратегия противодействия терроризму должна быть составной частью нашей региональной стратегии и внешней политики в целом».

Потому Кларк и оказался на вторых ролях, что к делу подключились специалисты по региону, дипломаты и оперативники ЦРУ, сохранившие связи с моджахедами со времен советской оккупации. Оперативные группы ЦРУ не раз проникали на юг Афганистана, устанавливая контакты с полевыми командирами, с помощью которых надеялись захватить бен Ладена. Однако операция захвата всякий раз отменялась: то охрана автоколонны оказывалась слишком сильной, то колонна неожиданно изменяла маршрут, а один раз среди спутников главаря «Аль-Каиды» были женщины и дети, и от плана пришлось отказаться во избежание невинных жертв.

Что было известно американским спецслужбам о плане воздушного тарана, осуществленном 11 сентября 2001 года? И что из того, что им было известно, они довели до сведения руководства страны

6 августа, за два дня до того, как Буш демонстрировал журналистам свой ушибленный палец и шутил: «Видно, вам совсем не о чем писать, ребята», он получил очередную сводку данных ЦРУ и ФБР. По сведениям, просочившимся в прессу, документ предупреждал главу государства о возможных атаках на территории США. Должностные лица администрации, в том числе Кондолизза Райс, не раз опровергали эти сообщения. Документ оставался совершенно секретным. Когда Томас Кейн потребовал представить комиссии его копию, Белый дом ответил решительным отказом. Но после угрозы истребовать бумагу в судебном порядке предложил компромисс – это как раз тот случай, когда «комиссары» сдали свои конспекты на проверку. Разглашать содержание сводки они не имели права, поэтому в ходе допроса Кондолиззы Райс они старались ставить вопросы так, чтобы это сделала она сама. «Там не было предупреждений о возможных терактах на территории Соединенных Штатов», – твердила советник президента. «А вы припоминаете, как назывался документ?» – спросил член комиссии Ричард Бен-Венисте. Райс была вынуждена ответить, что он был озаглавлен «Бен Ладен намерен нанести удар внутри Соединенных Штатов». «Спасибо», – сардонически улыбаясь, сказал «комиссар». «Я хотела бы продолжить, – спохватилась Райс. – Вы спросили, содержал ли доклад предупреждения об атаках...» «Я спросил, как он назывался», – перебил ее Бен-Венисте.

После допроса Райс пресса дружно потребовала от Белого дома снять гриф секретности с документа. На второй день президент не вынес давления. Сводка была опубликована 11 апреля. Секретными остались лишь ссылки на источники разведданных. В бумаге всего 17 предложений. «Разведданные, сведения иностранных правительств и сообщения прессы говорят о том, что уже в 1997 году бен Ладен хотел осуществить теракты в США», – гласит его первая фраза. Далее следует изложение этих свидетельств, главным образом со ссылками на арестованных членов «Аль-Каиды». «Мы не в состоянии найти подтверждение наиболее сенсационным из этих сообщений, – сказано в сводке, – таких, как, например, полученное в 1998 году сообщение <название страны> разведки о том, что бен Ладен хотел захватить американский самолет, чтобы добиться освобождения «слепого шейха» Омара Абдель Рахмана и других удерживаемых США экстремистов». (Шейх Рахман отбывает пожизненное заключение как организатор взрыва ВТЦ 1993 года.) Документ содержит также одну фразу, что члены «Аль-Каиды», в том числе граждане США, постоянно проживают или часто приезжают в страну и, похоже, на американской территории действует группа, которая способна оказать помощь в осуществлении терактов.

Вряд ли на основании этой бумаги можно было принять какие-то конкретные меры. Предотвратить теракты 11 сентября было возможно только в одном случае: если бы спецслужбы точно знали дату и номера рейсов, но этого вплоть до самого последнего дня не знали и сами заговорщики. При любом другом наборе сведений предотвратить угон можно было только по счастливой случайности. Но для того террористы и угоняли одновременно не один, а несколько самолетов, чтобы застраховаться от случайностей.

Комиссия Кейна продолжает работать.

Вашингтон

 


Авторы:  Владимир АБАРИНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку