Коллекция

МЕСЯЦ / ИСТОРИЯ



Совершенно СЕКРЕТНО №8/255 от 08/2010

Леонид ВЕЛЕХОВ

Месяц / История

Месяц / История

25 июля 1980

умер Владимир Высоцкий. Официально об этом было сообщено крохотной заметкой в черной рамке, в газете «Вечерняя Москва», гласившей, что умер артист Театра на Таганке, заслуженный артист РСФСР такой-то. Но и эту «информашку» руководству Театра на Таганке удалось пробить с большим трудом. Власти вовсе хотели замолчать смерть кумира миллионов. Смешные люди: Москва узнала печальную новость без всяких заметок, утром 25 июля (умер Высоцкий ночью), и люди стали приходить к культовому театральному подъезду Таганки с цветами. Цветы молча клали прямо на тротуар, и скоро он весь оказался устлан ими, как ковром. Такой традиции Москва прежде не знала, она образовалась именно в эти дни.
Поверх цветов лежали машинописные странички с текстами стихов Высоцкого и стихов, посвященных ему, его фотографии. Люди приходили, уходили, но на протяжении всех трех суток до похорон безлюдно или даже малолюдно здесь не было ни минуты. В дневное время приходившие держали открытые зонтики
над цветами на мостовой, как над детьми, чтобы уберечь их от нещадно палившего в те дни солнца.
Его хоронили 28 июля. Шли Олимпийские игры, город  был на режимном положении – закрыт для приезжих. Вряд ли кто-нибудь мог себе представить, что в этих условиях, включавших в себя еще и адскую жару, похороны Высоцкого соберут такое количество людей. Люди стали стекаться к театру с ночи, а утром очередь желающих проститься уже спускалась к реке, змеилась по набережной и, по свидетельству очевидцев, доходила до Кремля. Людьми были заполнены все окрестные крыши. Власти были в шоке, к Таганке стянули все наличные милицейские силы, в том числе конную милицию. Но до поры все было чинно.
Люди на площади стояли в абсолютной, благоговейной тишине.
Сам Владимир лежал в гробу на сцене театра – такой, каким мы не видели его никогда. Кажется, впервые в жизни его прекрасные волосы были зачесаны назад, открыв взглядам высоченный лоб мудреца и пророка. Он выглядел почти стариком, на лице лежала печать страдания, словно он умер насильственной смертью.
Когда гроб вынесли из дверей театра, толпа, запрудившая к тому времени всю Таганскую площадь вместе с проезжей частью – это было настоящее людское море, – пришла в движение. Люди поняли, что проститься не дадут, церемония закончена, но не роптали. Все огромное пространство вдруг заполнилось песнями Высоцкого: у сотен пришедших были с собой портативные магнитофоны, допотопные «Яузы» и уже потихоньку наводнявшие Москву «Шарпы» и «Айвы» стояли на подоконниках распахнутых настежь окон окрестных домов.
Где-то возникла неразбериха: испуганные мощной звуковой волной лошади прянули на толпу, кто-то подумал, что это не случайно, что отдана команда теснить людей, раздались крики: «Фашисты!» Одни принялись фотографировать возникший хаос, а милиционеры по приказу начальства – вырывать у людей фотоаппараты.
Но это продолжалось недолго и было скорее эпизодом. Гроб погрузили в автобус, венки – на грузовики, процессия тронулась, и толпа, мгновенно приведя себя в порядок, расступилась, чтобы дать ей дорогу. По мере ее проезда по образовавшемуся среди плотной людской массы коридору люди осыпали ее цветами, которые принесли, но не сумели положить к гробу. Последняя дорога Высоцкого стала настоящей, не метафорической «дорогой цветов».
Теплилась еще надежда, что процессия поедет в Ваганьково по набережной, чтобы вся бесконечная очередь пришедших попрощаться смогла бы это сделать, пусть при помощи взмаха руки. Но кто бы разрешил везти Высоцкого мимо Кремля? Процессия взяла курс на туннель Садового кольца…
Таких похорон в России больше не было и не будет. То есть, конечно, что касается стечения народа, то люди постарше вспоминали похороны Сталина. Но разница здесь не просто очевидна, а символична. В одном случае хоронили тирана, и одни шли поглазеть, а другие – удостовериться, не веря, что этот идол смертен.
А 25 июля 1980 года хоронили Спартака, предводителя несостоявшегося еще в ту пору восстания рабов. И рабы, которые во многом уже были не рабы – именно благодаря ему, Высоцкому, – шли его отблагодарить.

Совершенно СЕКРЕТНО №7/254 от 07/2010

Леонид ВЕЛЕХОВ

Месяц / История

Месяц / История

4 июня 1956
Госдепартамент США опубликовал – сперва на английском, а потом и на русском языке – «секретный» доклад Н. С. Хрущева на XX съезде КПСС «О культе личности и его последствиях». Изложение доклада в тот же день прозвучало в передачах радио «Свободная Европа».
Доклад был произнесен Хрущевым четырьмя месяцами раньше, 25 февраля 1956 года, на закрытом заседании ХХ съезда КПСС. Вскоре после этого в сокращенном виде распространен в партячейках всей страны, но таким образом, что на руках ни один экземпляр не остался: людям давали его прочитать, не выходя из помещения парторганизации. В сокращенном виде доклад разослали руководителям коммунистических и рабочих партий мира. В Польше с одного из экземпляров текста сотрудница ЦК ПОРП сняла копию и передала ее своему другу, который с помощью израильского посольства переправил документ начальнику израильской контрразведки ШАБАК Амосу Маноре. От него доклад попал в США.
В СССР доклад впервые был опубликован в 1989 году.

Совершенно СЕКРЕТНО №6/253 от 06/2010

Леонид ВЕЛЕХОВ

Месяц / История

Месяц / История

10 мая 1960
умер Юрий Олеша – один из самых талантливых русских писателей ХХ века, автор замечательного, почти теперь забытого романа «Зависть», замечательной, одной из лучших в советской драматургии, полностью забытой пьесы «Список благодеяний» и замечательной, всем известной детской повести «Три толстяка».
Не только в советской, но и во всей русской прозе не было, пожалуй, второго такого мастера метафоры – сравнительного образа, построенного на ассоциациях. «Закричав утиным голосом, забор сломался»; «свежевымытые волосы хрустели, как кочан капусты»; «подошла цыганская девочка величиной с веник»; «она прошумела мимо меня, как ветка, полная цветов и листьев» – вот лишь некоторые из шедевральных метафор Олеши.
Представитель великого – может быть, величайшего в мировой истории – писательского поколения, к которому принадлежали Булгаков, Платонов, Зощенко, Эрдман, Ильф и Петров, Катаев, Олеша не захотел «продать» свой талант и поставить его на службу режиму, как это сделал друг его детства Валентин Катаев, но не умел он и писать «в стол», в расчете на вечность, как Михаил Булгаков. Поэтому он просто замолчал, по сути дела перестав писать
еще в первой половине 1930-х. Однако в Союзе советских писателей его можно было видеть каждый день. Только не в залах заседаний, а в ресторане Дома литераторов, где он проводил целые дни, выпивая часто в долг, так как заработков у него не было. Впрочем, многие советские литераторы почитали за честь угостить гения, одной строчки которого не стоили все их собрания сочинений.
Когда однажды его спросили, что он больше всего любит писать (имея в виду: романы, пьесы или рассказы), он ответил: сумму прописью. Как-то раз, узнав, что существуют разные категории похорон советских писателей, он поинтересовался, по какой категории похоронят его. Ему льстиво ответили, что похоронят по самой высшей. Олеша спросил: нельзя ли похоронить его по самой низкой категории, а разницу в расходах вернуть сейчас?

Совершенно СЕКРЕТНО №5/252 от 05/2010

Леонид ВЕЛЕХОВ

Месяц / История

Месяц / История

17 апреля 1970

умер один из лучших русских актеров второй половины ХХ века Павел Луспекаев. Ему было 42 года. Свою самую знаменитую роль, таможенника Верещагина в «Белом солнце пустыни», он сыграл за год с небольшим до смерти, проснувшись на следующий день после премьеры суперзвездой. Но знатоки оценили его грандиозный талант много раньше – по ролям, которые он играл в ленинградском БДТ. Увидев его на сцене и поразившись колоссальному темпераменту, внешности, фантастической органике и обаянию, Лоренс Оливье сказал про него: «В России есть один актер – абсолютный гений, в Ленинграде, в БДТ. Только фамилию его выговорить невозможно…»
При этом Госпожа Удача была предельно немилосердна к Луспекаеву. Сын нахичеванского армянина и донской казачки (такое гремучее сочетание и дало внешность, подобной которой не было на русской сцене), 15-летним подростком он ушел на фронт, партизанил, в одном из рейдов обморозил ноги, вскоре
у него стал развиваться атеросклероз сосудов, в 1966 году ему ампутировали обе стопы. Ко времени съемок «Белого солнца пустыни» он не мог пройти без того, чтобы присесть и отдохнуть, и нескольких десятков шагов: жена постоянно носила за ним маленький складной стульчик. При этом он отказался
на съемках и от дублеров, и от костылей, вделал себе в сапоги собственного изготовления металлические упоры, которые позволяли передвигаться без палки.
Талант и человек был уникальный во всем, за что ни брался. Песня про «Госпожу Удачу», ставшая визитной карточкой картины «Белое солнце пустыни», записана с двух попыток под аккомпанемент двух разных гитаристов. Кровь на лице Верещагина в эпизоде на баркасе — настоящая. Луспекаев появился в тот день на съемочной площадке с ножевой раной на лице, которую получил в потасовке с местными жителями в пивной поблизости.
Умер от разрыва аорты в московской гостинице «Минск». Вот уж действительно по Мандельштаму: «Играй же на разрыв аорты…» Так и играл, и жил.

Совершенно СЕКРЕТНО №4/251 от 04/2010

Леонид ВЕЛЕХОВ

Месяц / История

Месяц / История

5 марта 1960

31-летний фотограф ежедневной гаванской газеты «Революсьон» Альберто Диас Гутьеррес, больше известный под псевдонимом Корда, сделал свою самую знаменитую фотографию, которой суждено было стать и самой, пожалуй, знаменитой – уж точно, что самой растиражированной, – в истории мировой фотографии. Портрет Че Гевары, известный под названием «Героический партизан», и другие фотографии знаменитого аргентинца-команданте кубинской революции, сделанные Кордой в тот день, разошлись миллионными тиражами по всему миру.
Свои фотографии Корда сделал буквально на ходу – Че позировать не любил, – принес в редакцию, а главный их забраковал, и в номер они не пошли. Несколько лет они пылились в ящике редакционного стола, пока однажды их не увидел итальянский издатель-коммунист Джанджакомо Фельтринелли, и ими не заинтересовался. К тому времени, впрочем, Фельтринелли был уже исключен из итальянской Компартии, но убежденным леваком он остался до конца своих дней. А исключили Фельтринелли из партии за то, что в 1958 году он вывез на Запад из СССР рукопись «Доктора Живаго» и издал ее. Такого вот удивительного чутья и широты взглядов был этот итальянец, обожавший одновременно и Пастернака и Че Гевару, выходец из старинной миланской семьи, порвавший сперва со своим классом ради коммунистической идеи, а потом и с ортодоксальным коммунизмом.



Страницы: 1 2 3 4 5 6