Коллекция

СЕКРЕТЫ ИСТОРИИ

Совершенно СЕКРЕТНО №6/253 от 06/2010

Владимир ВОРОНОВ

Подвиг разведчицы

С 1940 года ее готовили для нелегальной работы. Во время войны она перебрасывала разведчиков через линию фронта, участвовала в восстановлении агентурной сети в Европе. Вспоминает ветеран военной разведки Тамара Романовна КЛИМЕНКО

Ни о какой разведке Тамара Трембач не помышляла. На дворе был 1936 год, за плечами школа и рабфак. Нашей героине 16 лет, и грезила девчушка со станции Путепровод, как и многие, авиацией.
– Авиация тогда в большой моде была. А ближайший город, где были институты, – Харьков, вот я и поехала поступать в Харьковский авиационный. Выдержала экзамены, но меня не приняли – выдали справку, что по возрасту не прошла. С этой справкой я могла поступать куда угодно. Иду по улице, вижу вывеску: «Iнститут лінгвістичной освiти» – Институт лингвистического просвещения. Зашла. А уж как увидели мою справку из авиационного, уговорили остаться. На французском отделении у них как раз был недобор. Рядом аэроклуб – как же я могла пройти мимо! Но… не приняли по росту: двух сантиметров не хватило. Поступила в парашютную школу. Всю зиму занимались, а весной уже прыгали. Так в 17 лет стала парашютисткой – параллельно с учебой в институте. Но и с мечтой об авиации расставаться не собиралась. В том же аэроклубе пошла на штурманское отделение. Вдобавок на Украине тогда очень голодно было, а в аэроклубе давали поесть. Когда возили на аэродром – толченую картошку с водой, кусок хлеба, а то и котлету, неизвестно из чего, правда, сделанную. В общем, и парашютисткой была, и штурманское отделение закончила, получив специальность летнаба – летчика-наблюдателя. Да еще и альпинисткой заделалась. А в авиацию все не принимают! Вот тогда я и написала слезное письмо наркому обороны Ворошилову: хочу быть летчиком. И что вы думаете? Из Москвы пришел ответ: зачислить. Но рост у меня был такой маленький, что до педалей ноги не доставали, так мне мешочки с песком подкладывали, выдвигали все, что можно выдвигать. А на четвертом курсе лингвистического к нам из Москвы приехал военный – помню его фамилию, Капустин. К нему стали вызывать некоторых студентов на беседы. Дошло до меня: предложил после окончания продолжить учебу в специальной школе. Чему там придется учиться, чем заниматься, он не распространялся – дал понять, что это как-то будет связано с языком и военным делом. Еще сказал, что если я подойду, к новому году вызовут в Москву. Вызвали нас 12 человек. Поселили по двое в гостинице «Москва», на 12 этаже, с видом на Кремль и Красную площадь, помню даже номер комнаты – 10-12. Еще помню, как в номер принесли сказочный ужин – огромный чайник с чаем и бутерброды с колбасой и с черной икрой. Впервые тогда ее попробовала, но икра мне как-то сразу не понравилась. А потом с нами беседовали разные специалисты, похоже это было на то, что сейчас называют тестированием. Шесть человек отсеяли. Нам уже открыто говорили, что для защиты Родины нужны люди подготовленные, знающие, способные сделать все, чтобы узнать планы противника. Мне сказали, что если я пройду, по окончании института вызовут в Москву. Так прошла зима, весна, все уже получили распределение – тогда оно было обязательным, а мне назначения все нет и нет. Но, если честно, меня это совсем не заботило: я все еще страстно хотела заниматься только авиацией. И вдруг – телеграмма: в Москву...

Совершенно СЕКРЕТНО №5/252 от 05/2010

Владимир АБАРИНОВ

Миссия к Сталину

В нынешних попытках идеализации сталинизма видная роль отведена иностранным визитерам, которые не заметили в сталинском Советском Союзе ни Большого террора, ни голода, ни атмосферы всеобъемлющего страха. Среди этих свидетелей особое место занимает Джозеф Дэвис – посол США в Москве в 1936-38 годах

Его симпатия к Сталину носила вполне корыстный характер: за полтора года пребывания в СССР ему и его жене при содействии НКВД удалось собрать уникальную коллекцию русского декоративно-прикладного искусства. По случаю очередной годовщины Победы много говорят о советско-американском союзничестве в годы войны. Карьера Дэвиса – пример того, какими не должны быть союзнические отношения ни при каких обстоятельствах.
Морозным утром 19 января 1937 года Белорусский вокзал Москвы оцепили солдаты Конвойных войск НКВД. За оцепление пропускались лишь лица с дипломатическими паспортами, сотрудники советского МИДа и фотокорреспонденты, скучившиеся на отведенном им пятачке. Ждали прибытия новоназначенного американского посла. Поодаль стоял автомобиль посла – роскошный 12-цилиндровый «Паккард», доставленный из-за океана морем; на его левом переднем крыле гордо развевался американский флажок со сверкающей на солнце золотой нитью.

Совершенно СЕКРЕТНО №5/252 от 05/2010

Владимир АБАРИНОВ

Пилот, который вернулся с холода

Полвека назад, 1 мая 1960 года, произошло событие, проложившее резкую грань между первой, хрущевско-эйзенхауэровской разрядкой международной напряженности и новыми заморозками «холодной войны». Из Москвы на Запад повеяло такой стужей, что третья мировая стала реальностью.
В тот час, когда в Москве по Красной площади весело шагала первомайская демонстрация трудящихся, в небе над Свердловском был сбит американский разведывательный самолет U-2

C Фрэнсисом Гэри Пауэрсом я познакомился несколько лет назад на конференции историков «холодной войны», организованной Национальным архивом США. В ней участвовали сын Никиты Хрущева Сергей, внучка Дуайта Эйзенхауэра Сьюзен, бывший советник Джона Кеннеди Тед Соренсен. Среди таких персон не затерялся средних лет, моложавый, энергичный, улыбчивый крупный мужчина. Оказалось, это сын того самого сбитого над Уралом летчика, Гэри Пауэрс-младший. Мы обменялись книгами и карточками. Он приглашал в организованный им музей «холодной войны», но я так и не собрался. И вот появился повод позвонить Гэри – круглая дата.

Совершенно СЕКРЕТНО №4/251 от 04/2010

Евгений ГОРБУНОВ

Палач Монголии

«Легендарный» маршал Чойбалсан обезглавил в 1937-м национальную армию и фактически позволил оккупировать свою страну, действуя по указке из Кремля

Обстановка на азиатских рубежах СССР с начала 1930-х годов стала накаляться. Марионеточное государство Маньчжоуго, созданное японцами у юго-восточных границ Монголии, предъявляло территориальные претензии к Монгольской Народной Республике (МНР), начались инциденты на границе. А когда в 1936 году Германия и Япония заключили «Антикоминтерновский пакт», конфликт на Дальнем Востоке стал еще более вероятным: в отличие от армии Маньчжоу-го, Квантунская армия представляла серьезную опасность для небольшой и слабой Монголии.
7 июля 1937 года разразилась японско-китайская война. Японцы быстро продвигались в глубь Китая. Некоторые части японской армии действовали в направлении границ МНР, которая прикрывала с юга территорию СССР от станции Отпор (ныне – Забайкальск) до Байкала. В случае захвата Монголии японцы выходили прямо к границам Союза, ставя под угрозу Транссибирскую магистраль – единственную железнодорожную линию, связывавшую европейскую и дальневосточную части страны.
Москва собиралась охранять монголо-маньчжурскую границу как свою собственную. Армия МНР эту задачу решить не могла: ее численность (включая аппарат военного министерства и военное училище) составляла всего 17800 человек. Нескольких японских дивизий было достаточно, чтобы пройти республику насквозь и выйти к советской границе в районе Кяхты.
Для СССР лучшим выходом было присутствие в МНР советских войск, которые противостояли бы японцам еще на монгольской территории. Однако премьер-министр Монголии Пэлжидийн Гэндэн возражал против ввода в республику Красной армии. И Сталин решил делать ставку на первого заместителя премьера – Хорлогийна Чойбалсана: тот рвался к единоличной власти, не гнушаясь средствами. При поддержке Москвы в Монголии начались аресты, пытки и расстрелы: сценаристов и режиссеров этой трагедии в виде «советников» из НКВД было в Улан-Баторе достаточно. Министр обороны Гэлэгжорижайн Дэмид, премьер-министр Пэлжидийн Гэндэн и другие высшие руководители МНР были обвинены в шпионаже в пользу Японии, заговоре против правительства и в том, что якобы просили Японию ввести войска на монгольскую территорию.

Совершенно СЕКРЕТНО №3/250 от 03/2010

Владимир АБАРИНОВ

Охотник за ведьмами

60 лет назад мир узнал имя Джозефа Маккарти. Неприметный доселе сенатор развернул в США охоту на коммунистов и их «попутчиков», окопавшихся в государственном аппарате. С тех пор его имя стало нарицательным обозначением бесстыдного демагога, спекулирующего настроениями общества, а производное от этого имени понятие «маккартизм» – синонимом политической травли

Джозеф Маккарти родился в 1908 году в семье католиков-ирладцев – кроме него, у них было еще шестеро детей – и вырос на семейной ферме близ города Эпплтон в штате Висконсин. Сельская школа-восьмилетка, в которой он учился, располагала всего одной классной комнатой для учеников всех возрастов. В девятый класс Джо не пошел: надо было помогать родителям.
В 15 лет Джо сообразил, что к чему, и завел собственное дело – куриную ферму. Бизнес пошел бойко. Он сам, еще не имея по возрасту водительских прав, возил яйца и бройлеров на рынок в Чикаго. Его куриное поголовье достигло восьми тысяч особей, но тут он свалился с воспалением легких, и все куры в его отсутствие погибли.
18-летний Джо нашел работу менеджера бакалейного магазина, но спустя три года понял, что без образования это верх карьеры. Маккарти вернулся за школьную парту – ему шел уже 22-й год, а его одноклассникам было по 13-14. Положение великовозрастного недоросля было обидным, и Джо принял решение закончить экстерном четыре старших класса за год. Благодаря упорному труду и врожденным способностям ему это удалось. Он поступил в Университет Маркетта – частное учебное заведение, основанное французскими миссионерами-иезуитами. В свободное время он подрабатывал на бензозаправке, продавцом, коммивояжером.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23