ПОДПИСКА Новости Политика В мире Общество Экономика Безопасность История Фото

Совершенно секретно

Международный ежемесячник – одна из самых авторитетных российских газет конца XX - начала XXI века.

добавить на Яндекс
В других СМИ
Новости СМИ2
Загрузка...

Госкормушка

Опубликовано: 1 Января 2001 01:00
0
4655
"Совершенно секретно", No.1/140

 
Татьяна ИВАШОВА
Фото ИТАР–ТАСС

Если верить сотрудникам Генпрокуратуры, то уголовное дело на главу «Медиа-моста» г-на Гусинского было заведено потому, что он взял у государства кредит в 10 миллионов долларов (под несуществующий залог) и не вернул его. А мне известны люди, которые, также под залог, заполучили государственный товарный кредит. И вот уже три года они тянут с возвратом товара стоимостью 50 миллионов долларов. Правоохранительные органы дважды пытались возбудить против этих господ уголовное дело, да так и не получили поддержки – Генеральную прокуратуру это дело вообще не заинтересовало. Хотя в товарный кредит было взято стратегическое сырье из резервов России.

Летом 1996 года генеральный директор Ступинского металлургического комбината (СМК) В.С. Макаров обратился в Министерство экономики и в Комитет РФ по государственным резервам (Госкомрезерв) с посланиями. Подчеркнув уникальность комбината (ведущее предприятие, специализирующееся на выпуске высококачественных материалов для авиационной, ракетно-космической техники и других направлений оборонной промышленности, судостроения, машиностроения), расписав его тяжелое экономическое положение (СМК имеет ряд крупных заказов на 1996–1997 годы, но выполнить их не в состоянии из-за нехватки сырья, которое купить не на что, из-за долгов банки кредит не дают, словом, положение безвыходное, хоть увольняй рабочих), Макаров просил предоставить комбинату товарный кредит из фондов Госкомрезерва – 8 тысяч тонн никеля и 10 тысяч тонн феррохрома. Реализация произведенных изделий позволит получить средства на закупку металла для возврата и уплату процентов, обеспечит дальнейшую загрузку комбината, уверял директор.

Ступинский металлургический комбинат – предприятие градообразующее, и любое сокращении штатов на нем – настоящее бедствие. Минэкономики и Госкомрезерв пошли навстречу директору Макарову. Они ходатайствовали перед правительством о предоставлении СМК товарного кредита – 8 тысяч тонн никеля и 4 тысячи тонн феррохрома на сумму 373,6 миллиарда рублей – при условии возвращения металла через год с выплатой ежемесячных процентов. В сентябре 1996 года В.С. Черномырдин подписал соответствующее распоряжение, срок возврата кредита был установлен до 1 августа 1997 года. В залог Госкомрезерву достались основные цеха СМК, оцененные в 382 миллиарда рублей.

Процедура получения металла должна была предусматривать, помимо подачи декларации о намерениях, предоставление в Минэкономики и Госкомрезерв экономического обоснования, то есть расчетов. Но чиновники, призванные блюсти государственный интерес, никакого обоснования у Макарова не потребовали. По мнению же специалистов, эти расчеты сразу показали бы, что количество заказов, перечисленных директором (2700 тонн жаропрочных сплавов, 7500 тонн дисков газотурбинных двигателей, 18 000 тонн изделий из нержавеющих сплавов), комбинат по своим техническим возможностям никак не сможет выполнить за год; что

8 тысяч тонн никеля СМК даже в лучшие времена, с круглосуточной загрузкой всех мощностей, смог бы переработать лишь за три года; что феррохром на комбинате вообще никогда не использовался. (Забегая вперед, скажем, что на жаропрочные сплавы, которые по заказам произвел комбинат, ушло никеля в пятьдесят раз меньше, чем запрашивал Макаров...)

Госкомрезерв должен был также оценить баланс комбината и гарантии по возврату кредита. Тогда стало бы ясно, что комбинат, имеющий долги в 285 миллиардов рублей, не сможет вернуть в предложенные сроки не то что сам кредит, но даже проценты по нему. Но сотрудники Госкомрезерва, вероятно, не слишком вникали в бухгалтерские документы СМК.

В ноябре 1996 года после оформления всех бумаг и возврата в Госкомрезерв алюминия, ранее одолженного СМК, «закрома родины» распахнули свои ворота перед металлургами. Берите и никель, и феррохром, пусть ваши цеха заработают в полную мощь!

Но на СМК металл так и не попал. Вагоны с ним проехали, минуя Ступино, в Петербург и Эстонию. А все потому, что еще в конце октября 1996 года г-н Макаров подписал агентский договор с директором НПО «Авиатехнология» В.А. Строиловым о... передаче НПО прав собственности на никель и феррохром.

Согласно договору, НПО должно было реализовать металл, а полученные средства в трехмесячный срок перечислить Ступинскому комбинату. За это контора г-на Строилова получила бы 0,05 процента от возвратной цены металла. Госкомрезерв, который выдавал никель и феррохром исключительно на нужды ступинского производства, на эту сделку никак не прореагировал. Как впоследствии объяснили его сотрудники, они не обязаны отслеживать, как там используется металл – по назначению или нет.

Чтобы читателю было понятно, кто стоял за этой сделкой, объясним, откуда взялось НПО «Авиатехнология». В Москве существует Всероссийский институт авиационных материалов

(ВИАМ), головная организация в области экспертизы на спецсплавы. Без ее одобрения на рынок цветных металлов не может попасть ни один сплав. Сотрудник этого института Сергей Владимирович Мулин организовал ЗАО НПО «Авиатехнология» – посредническую структуру, которая обеспечивала прохождение экспертизы и получение положительных заключений, – где работали всего несколько человек. Директор СМК Макаров не однажды пользовался услугами этой конторы, и так ему приглянулся Мулин, что в 1996 году он сделал НПО основным сбытчиком продукции комбината.

Начальником технического отдела у Мулина работал Строилов. В октябре 1996 года Мулин предложил ему заняться оформлением документов по созданию и регистрации фирмы ЗАО НПО «Авиатехнология» в поселке Быково Раменского района. Директором нового НПО стал Строилов, потом его сменил Н.В. Ильин, тоже человек Мулина. Главным бухгалтером была Л.В. Колыхалова. Одновременно она трудилась финансовым директором в российско-шведском совместном предприятии «Геософт-Истлинк» («Геолинк»), которое активно вывозило за рубеж российский металлолом.

Быковское НПО должно было заниматься организацией производства, внедрением научно-технических разработок. Но на деле Строилов только подписывал необходимые документы по получению товарного кредита, которые ему приносил Мулин. Можно предположить, эта структура была создана исключительно под реализацию металла, полученного из Госкомрезерва.

НПО получило 7999 тонн никеля и 4080 тонн феррохрома (на сумму 335 553 902 рубля) на предприятиях Госкомрезерва в Челябинске, Оренбурге и Екатеринбурге. В ноябре-декабре того же года НПО «Авиатехнология» и ОАО «Борец» поставляют 4353 тонны никеля в Роттердам, на склады кипрской фирмы «Atkins Enterprises Ltd.». Куда был пристроен оставшийся никель – неизвестно. Вполне возможно, что его через других посредников также продали за границу.

Деньги за металл, реализованный «Авиатехнологией» и «Борцом» (28 617 620 долларов), поступили на их счета в столичный «Алеф-банк». Банк этот для российских участников сделки, можно сказать, был «свой в доску» – в его учредителях числится уже упомянутое СП «Геолинк», а в правление банка входит Григорий Штульберг, родной брат которого возглавляет ОАО «Борец». У господина же Мулина уже давно сложились прекрасные отношения как с Штульбергами, так и с главой банка г-ном Заманским.

Как уже говорилось, НПО должно было в трехмесячный срок перечислить деньги от реализации металла на счета Ступинского металлургического комбината. Однако в декабре 1996 года директор СМК Макаров подписал с главой НПО (но уже почему-то с Мулиным) дополнительное соглашение к агентскому договору. По нему НПО должно было погасить свою задолженность перед комбинатом путем «встречной поставки товаров». По документам эта задолженность погашена. После чего быковское НПО «Авиатехнология», просуществовавшее всего полгода, передали в собственность СП «Геолинк», которое приняло на себя обязательства по уплате процентов Госкомрезерву за пользование товарным кредитом. За сам кредит должен был расплачиваться металлургический комбинат.

Весной 1997 года кредитом Госкомрезерва заинтересовалось Управление по борьбе с экономическими преступлениями ФСБ по Москве и Московской области. А появился этот интерес после того, как Контрольно-ревизионное управление Минфина по Московской области при проверке Ступинского комбината установило, что в перечне товаров, якобы поставленных НПО «Авиатехнология» по расчетам за никель и феррохром, числились как собственное сырье комбината, ранее сэкономленное и списанное с баланса, так и металлы (ртуть, висмут, кадмий), следов которых проверяющие вообще не нашли. Попросту говоря, ревизоры уличили директоров СМК и НПО «Авиатехнология» в жульничестве.

Мало того, г-н Брайен Рандел, владелец фирмы «Atkins Enterprises Ltd.», с которым связались сотрудники Интерпола, заявил, что ничего не знает о поставках никеля на его склады в Роттердаме. Следовательно, в документах таможенной декларации содержатся ложные сведения о получателе груза.

Фээсбэшникам Макаров объяснил, что он был вынужден передать металл НПО, так как при поступлении его на комбинат и проверке качества выяснилось, что две трети никеля не соответствуют ГОСТу. Зато, похвалился директор, комбинат смог погасить задолженность Госрезерву в 12,5 миллиарда рублей за полученный ранее алюминий, проценты по кредиту платит СП «Геолинк», никаких расходов по хранению и реализации никеля и феррохрома СМК не понес, а на деньги от продажи металла комбинат будет обеспечен легирующими материалами, что позволит увеличить объем продукции.

Сотрудники Госкомрезерва заявили, что металл, полученный СМК, не мог быть некачественным. А от работников Ступинского комбината стало известно, что никаких исследований и экспертиз никеля из Госкомрезерва у них не проводилось. Начальники цехов только от ФСБ и узнали о том, что СМК получил из Госрезерва никель и феррохром. Кроме того, в таможенных декларациях вывезенный никель значится под кодом, соответствующим марке Н1У, то есть указанной в договоре, подписанном СМК и Госкомрезервом. К декларациям были приложены акт экспертизы и сертификат качества, подтверждающие это.

Г-н Макаров, человек далеко не глупый, конечно же, понимал, что история с кредитом может обернуться для него очень крупными неприятностями. Ведь деньги за никель комбинат не получил (хотя три месяца давно минули) и товаров вместо этих денег – тоже. Летом 1997 года он уходит в отставку, доверяя (неофициально) комбинат Сергею Мулину. За что тот якобы пообещал Макарову должность советника, сохранение зарплаты, социального обеспечения, машины и даже охраны.

После отставки Макарова генеральным директором становится некто Никонов, а Мулин почему-то начинает называть себя внешним управляющим. Хотя официально его утвердили в этой должности только через семь месяцев, Сергей Владимирович вел себя на комбинате как полноправный хозяин. Не потому ли, что ему весьма благоволили власти – мэр Ступина и губернатор Московской области Тяжлов?

В июле 1997 года Мулин обращается в Госкомрезерв и Минэкономики с просьбой продлить комбинату срок возврата кредита. СМК – единственный поставщик в РФ никелесодержащих жаропрочных сплавов для авиационной техники; ему должны потребители, в том числе заводы «Рыбинские моторы», «Пермские моторы», а потому сейчас отдать кредит он не в силах.

Сотрудники ФСБ выяснили, что долги моторостроительных предприятий – вымысел Сергея Владимировича. Но Госкомрезерв и Минэкономики, не попытавшись разобраться в трудностях СМК, охотно соглашаются продлить срок выплаты кредита до августа 1998 года. Руководствуясь их мнением, премьер Черномырдин подписывает новое распоряжение. Этот документ дал основание Ступинской городской прокуратуре вынести постановление об отказе в возбуждении уголовного дела против руководства СМК и НПО «Авиатехнология» в связи с отсутствием в их действиях состава преступления.

В 1998 году срок выплаты кредита, но уже на полтора года, с подачи Госкомрезерва и Минэкономики продлил Сергей Кириенко.

После прихода Мулина на комбинат СМК признали неплатежеспособным. 24 марта 1998 года по решению собрания кредиторов на комбинате было введено внешнее управление. С чьей подачи, сказать не могу, но только кредиторы вдруг пришли к выводу, что наладить производство на СМК и вывести его из кризисного положения может только Сергей Мулин. В апреле Арбитражный суд Московской области по ходатайству местных властей и областного Комитета по банкротству назначил его внешним управляющим. После чего в течение полутора лет Мулин проводит мероприятия по улучшению экономического положения СМК, что лишило кредиторов, в том числе и Госрезерв, права потребовать с комбината возврата кредита.

Только Мулин успел стать внешним управляющим СМК, как в прессе словно по заказу стали появляться хвалебные статьи о нем. Вот что рассказывал журнал «Деловые люди»: «...Предприятие ждало судебное решение о банкротстве, но жизнь распорядилась по своему. ...Совет директоров СМК решил пригласить на комбинат Сергея Мулина, генерального директора НПО «Авиатехнология», которое в последние годы было постоянным и наиболее надежным партнером предприятия. ...Сергей Мулин считает главной причиной успеха практически полную смену административного персонала, вплоть до начальников цехов и руководителей подразделений. К началу нынешнего года объем производства вырос на 185 процентов, а уже в следующем году планируется поднять его в пять раз по сравнению с 1997 годом».

Ветеранам Ступинского комбината ситуация виделась иначе. В обращении в Госдуму, адресованном председателю Комитета по безопасности Виктору Илюхину, они писали: «Для роста объемов в 1,85 раза нужно и сырья завезти в 1,85 раза больше, а на самом деле в 1997 году его завезли меньше, чем в 1996 году. На производство жаропрочных сплавов в 1998 году израсходовано 154 тонны никеля. Большая часть ушла на изготовление очень дорогого сплава для клюшек для игры в гольф».

Старых руководителей, как считали ветераны, увольняли с СМК не из-за их плохой работы, а потому, что они знали подноготную кредита Госкомрезерва и о других неблаговидных делах Мулина. В частности – об истории с алюминием.

По воспоминаниям ветеранов, в 1996 году СМК передал «Авиатехнологии» алюминий. В 1997 году Мулин предъявил Макарову документы, согласно которым НПО вернуло 22 вагона с алюминием на базу «Березка» в Подольске. Однако работники управления снабжения СМК, не разыскав в Подольске этот металл, сочли документы поддельными. О чем и доложили в мае 1997 года на совещании у директора. Тем не менее Макаров зачел НПО возврат металла. Мулин, придя на комбинат, сразу уволил начальника управления снабжения.

«Вернуть сырье, полученное из Госкомрезерва, нельзя, – писали ветераны, – значит, надо довести СМК до банкротства и создать на его базе новую компанию, на которую не распространяются обязательства перед государством. У Мулина будет производство жаропрочных сплавов, он сможет диктовать свои условия моторным заводам, а у государства останутся долги».

Ветераны, как выяснится позже, были недалеки от истины. Ибо еще в феврале 1997 года Мулин обращался во властные структуры со следующим предложением: НПО в союзе с различными предприятиями разрабатывает программу обновления авиационного парка России, рассчитанную на восемь – десять лет. На 1997 год у него есть пакет заказов на поставку продукции из жаропрочных сплавов. НПО готово сосредоточить заказы в Ступине, но СМК нуждается в техническом перевооружении. Необходимо создать новый производственный объект, при этом СМК предоставит свои производственные площади и оборудование, а НПО – высокие технологии и обеспечит монтаж оборудования и привлечение оборотных средств (в 1998–1999 годах не менее 26 миллиардов рублей).

Г-ну Мулину при поддержке губернатора области, главы Ступинского района и мэра Ступина удалось воплотить свои планы в жизнь. На базе основных цехов СМК, внешним управляющим которого он являлся, и родного ему НПО «Авиатехнология» Мулин создал ЗАО «Ступинская металлургическая компания». Подчеркнем, компания не несет никакой ответственности за кредит, взятый комбинатом.

Материалы проверки, проведенной сотрудниками ФСБ по Москве и Московской области 27 апреля 1999 года, попадают на стол к помощнику областного прокурора Г.С. Степановой. Поскольку обстоятельства получения кредита СМК были недостаточно хорошо проверены, Степанова отменила постановление Ступинской городской прокуратуры об отказе в возбуждении уголовного дела. Проверкой начинает заниматься УБЭП ГУВД Московской области.

Г-н Мулин, приглашенный для беседы в ГУВД, порадовал его сотрудников новыми документами о реализации никеля. Согласно этим документам, НПО «Авиатехнология» продало весь металл ООО «Техновация», которое и перечислило деньги за никель на счет НПО в «Алеф-банке».

Самой «Техновации» уже не существует, а ее гендиректор – г-жа Мертц – перебралась жить в США. Получило ли ООО металл, спросить теперь не у кого. Напомним, среди материалов проверки, переданных сотрудниками ФСБ в областное ГУВД, имеются таможенные документы, свидетельствующие о том, что половину никеля НПО «Авиатехнология» и ОАО «Борец» продали за границу. Куда и кому в действительности ушел никель, сотрудники УБЭП установить не успели. Срок возврата кредита в очередной раз был продлен – до 31 декабря 2000 года.

Под каким предлогом предоставлено третье продление, не удалось выяснить даже правоохранительным органам. Когда начальник ГУВД Московской области А.Н. Куликов запросил у Госкомрезерва копии распоряжений, ему ответили, что все распоряжения правительства по кредитам Госрезерва имеют гриф «совершенно секретно», литеры «М» и снимать с них копии и делать выписки запрещено. Госкомрезерв вообще не ответил ни на один официальный запрос областного ГУВД.

Сотрудники УБЭП точно знали, что кредит был получен при предоставлении недостоверных сведений о финансовом положении комбината и использован не по назначению. За товары, которые НПО якобы поставило на СМК по расчетам за металл, выдавалось ранее сэкономленное на комбинате и списанное сырье. Чтобы сокрыть факт неполучения комбинатом средств от реализации металла, руководители СМК, вводя в заблуждение Госкомрезерв, Минэкономики и правительство, добиваются продления сроков возврата металла государству, что, по мнению оперативников, вызвано стремлением уклониться от погашения кредиторской задолженности. Несмотря на это, 23 марта 2000 года старший прокурор областной прокуратуры А.А. Кузьмин выносит постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

Формально Кузьмин прав. Кредит получен СМК в установленном порядке, и каких-либо сведений о злоупотреблениях сотрудников данных ведомств при этом не найдено. Госкомрезерв утверждает, что выдача таких кредитов выгодна: таким образом он обновляет запасы металла и тару, получает деньги в виде процентных ставок за весь период пользования кредитом. Правительство продлило срок возврата кредита, проценты «Геолинк» платит регулярно. Феррохром (часть деньгами, часть металлом) полностью возвращен Госкомрезерву, никеля вернули 381 тонну. Пока государству не нанесен ущерб, а значит, нет оснований возбуждать уголовное дело.

Что стоит за операцией с кредитом из Госрезерва? Вот мнение специалиста, хорошо знакомого с рынком цветных металлов: «На мой взгляд, металл получали с единственной целью – заработать на его продаже за границей и в течение некоторого времени прокрутить эти деньги в банке. Порох эти ребята, конечно, не изобрели. Коммерческие организации не могли получать что-либо из государственных запасов, но самые предприимчивые быстро сообразили, что надо искать государственные предприятия, которым этот кредит дадут. Да позолотить ручку тем, кто выделяет кредиты. Поставщиками никеля на мировой рынок являются лишь Россия и Канада, а потому этот металл всегда в цене. Вероятно, были найдены покупатели и на феррохром. Но в 1996 году на Лондонской бирже металлов случился кризис – никель упал в цене, на феррохром и вовсе не было спроса. Поэтому феррохром они и вернули. А никель, видимо, удалось пристроить. За него должны были получить пятьдесят два миллиона долларов. Пусть они вернули никеля на два миллиона долларов, но пятьдесят-то осталось у них. Деньги эти находятся в обороте, ну а государство с возвратом металла подождет. А потом, коль люди знали, что предприятие может вот-вот стать банкротом, то они могли выжидать: а вдруг да удастся в случае банкротства списать долги Госкомрезерву. Тогда и вовсе возвращать ничего не надо. Мне лично не верится, что в ближайшее время этот кредит будет возвращен. Не так просто вынуть из дела такую громадную сумму».

Говорят, что в 1996 году у государства было в резерве 18 тысяч тонн никеля, из которых почти 8 тысяч тонн отдали СМК. После реализации металла и возврата 381 тонны никеля у НПО должно было остаться около 50 миллионов долларов. Поскольку ГУВД до сих пор не получило никаких сведений о возврате остальной части никеля, можно предположить, что доллары «крутятся» в каком-либо коммерческом банке.

Попытайся кто-либо на четыре с лишним года взять такой же кредит в коммерческом банке, в качестве платы за него ему пришлось бы выложить минимум 24 миллиона долларов. Государство по процентам за товарный кредит получило от силы 4,5 миллиона долларов.

Возвращать кредит, по сути дела, некому. Ступинский металлургический комбинат практически не существует, его цеха, отданные СМК в залог Госкомрезерву, ныне являются собственностью ЗАО «Ступинская металлургическая компания», а она у государства этот товарный кредит не брала. Если правоохранительным органам не дадут возможности привлечь к ответственности тех, кто должен возместить кредит, то для восполнения запасов никеля государству сегодня придется изыскать почти 55 миллионов долларов.

И последнее. В наступившем году Контрольно-ревизионное управление Министерства финансов России должно закончить проверку Госкомрезерва. Рассказывают, когда были суммированы первые предварительные результаты, одного из ревизоров чуть не хватил инфаркт – настолько его потрясли опустевшие «закрома родины». А к концу работы ничего, пообвык...


поделиться: