ПОДПИСКА Новости Политика В мире Общество Экономика Безопасность История Фото

Совершенно секретно

Международный ежемесячник – одна из самых авторитетных российских газет конца XX - начала XXI века.

добавить на Яндекс
В других СМИ
Новости СМИ2
Загрузка...

ЮРИЙ ЛУЖКОВ: ПОТЕРЯННЫЕ ДЕСЯТИЛЕТИЯ 2. Сколковское «Чудо»: смесь французского с нижегородским

Опубликовано: 8 Сентября 2015 08:17
0
20410
"Совершенно секретно", No.33/362

 
ПОТЕРЯННЫЕ ДЕСЯТИЛЕТИЯ: ХУНВЕЙБИНЫ И «МЛАДОРЕФОРМАТОРЫ»
 
МАО ЦЗЭДУН И БОРИС ЕЛЬЦИН НЕ ОДНОГО ПОЛЯ ЯГОДЫ
 
Газета «Совершенно секретно» публикует продолжение статьи Юрия Лужкова, в которой бывший столичный градоначальник делится с читателями своим видением причин нынешнего экономического кризиса, корни которого, по мнению политика, уходят в ельцинскую эпоху.
 
СТАРЫЕ ДЕВЫ «МОНЕТАРИЗМА»
 
Я понял, в каком заблуждении держат мир продажные писаки, приписывая… мудрые советы – дуракам, искренность – лжецам, римскую доблесть – изменникам отечества.
Джонатан Свифт. «Путешествия Гулливера»
 
«Хотите спасти страну – распродайте ее!» – едкий сарказм драматурга Бертольда Брехта словно предвосхитил жульнический пафос «распродажи советской империи». Так, нагло, озаглавил свою книжонку Альфред Кох, бывший вице-премьер. Подельник Чубайса по Госкомимуществу и его любимый ученик-сподвижник (в кругу либералов кличка Алик) бахвалился размахом младореформаторских «институциональных» афер. В «департаменте хищений и раздач», понятное дело, верховодили гарвардские «гувернеры».
 
«…Нельзя, увлекаясь духом антикоммунистической реакции, разделывать все сделанное, разбазаривать, распродавать или сбывать с торгов государственное достояние России», – предостерегал нас, соотечественников, философ Георгий Федотов. Он словно сердцем чуял грядущие злодеяния «младореформаторской» братии.
 
На фото: ДЖЕФФРИ САКС И АНДРЕЙ ИЛЛАРИОНОВ ВО ВРЕМЯ ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИИ, 1995 ГОД
Фото: Ираклий Чохонелидзе/ТАСС
 
«Денационализация ни в коем случае не означает реституции: не может быть и речи о возврате «украденного», – настаивал он. – Государство не ворует, и конфискации революционного правительства в такой же мере легальны, как, скажем, захват удельных боярских вотчин Московским великим князем». И вот полвека минуло, в России сменилась власть… Не может не впечатлить провидческая глубина мысли, острота государственного инстинкта великого русского философа. Тонкое понимание меры вещей, опасностей и трагизма грядущей капиталистической реставрации.
 
За тридевять земель от отечества, невероятным наитием русский мыслитель догадывался, что и под спудом «интернационального коммунизма» в самой коммунистической партии складывается прослойка националистов, втихомолку стремящихся «разнести в куски историческое тело России».
 
Между тем, сокрушался Федотов, для «господствующего западнического крыла русской интеллигенции национальная идея отвратительна своей исторической связью с самодержавной властью». Дескать, еще со времен «Бесов» Достоевского для образованщины «патриот» – бранное слово. Обе эти крайности, вывихи и наваждения, предвидел Федотов, могут стать зачатками грядущей Смуты в отечестве. Как в воду глядел! Такова и оказалась на поверку закваска горбачёвской перестройки: «Россия мыслится национальной пустыней, многообещающей областью для основания государственных утопий».
 
…Под сенью Ялтинского мира Советский Союз возмужал. Экономика и оборона страны стали неуязвимы в противостоянии с Западом, который, казалось бы, смирился с возвышением соперничающей сверхдержавы. Но вот англосаксонская плутовка послала нам некую чаровницу – в облике западного «общества потребления».
 
Грянул «лучезарный» август 1991 года, и страна очутилась в неволе либеральной лжереформации. В горячке залихватского «прыжка» в стихию «свободного рынка», учрежденного декретами Ельцина, государство оказалось и вовсе без руля и ветрил. Серьезную отечественную экономическую науку «младореформаторы» загнали под лавку. 
 
Некто Джеффри Сакс, ученый «вундеркинд» от МВФ, был приставлен к «революционному» правительству Бурбулиса – Гайдара. Мировая знаменитость! – млели демократические душечки обоего пола. Заезжий чародей «шокотерапии» круто взялся за дело, а его подельники – гарвардские экономисты плутовали и вовсю шуровали в Госкомимуществе Чубайса.
 
В официальных советниках Чубайса числился косой десяток кадровых сотрудников ЦРУ во главе с неким Хейгом. Янки дорвались-таки до заветных реестров госсобственности, словно мыши в хлебный амбар… 
 
А этот малый, Джеффри Сакс, ничтоже сумняшеся, посулил применить под сурдинку в России расхожую модель «вашингтонского консенсуса». Он якобы ранее с блеском опробовал ее в… Боливии.
 
Похоже, Сакс из той же когорты, к которой принадлежал и «экономический убийца» Джон Перкинс. Да вот только этот вундеркинд моральных угрызений не ведал, а попросту умыл руки и убрался восвояси, когда хваленая шокотерапия с треском провалилась. Чемодан, говорят, собрал за полчаса…
 
Впоследствии Сакс еще и поддакивал нобелевским лауреатам, которые в «Открытом письме» порицали «гайдарономику». А ведь этого всезнайку нисколько не смутила несуразность применения «боливийской модели» для зрелой многоукладной экономики СССР – детища Косыгина, Костандова и других выдающихся умов. Словно и невдомек ему, даром что ума палата: в захолустной нищей Боливии, кроме оловянных рудников, никакой промышленности нет. А сельское население занято выращиванием маиса. Кукурузные початки по старинке вылущивают на ручной мельнице… Других технологий не имеется в наличии.
 
Боливия, Эквадор, Аргентина – повсюду навязанный «монетаризм» породил экономическое бедствие. Впрочем, няньки наших незадачливых «младореформаторов» от МВФ наперебой ссылались на экономическое «чудо» Чили при диктаторе Пиночете. Вот, дескать, образец целительности «монетаризма». Аугусто Пиночет, кровавый диктатор, ненароком стал кумиром нашей образованщины.
 
На поверку подноготная чилийского «чуда» оказалась совсем не такой благостной. «Чикагские мальчики», которым Пиночет отдал на откуп Чили, прошлись катком «шокотерапии» по всему хозяйству страны. До военного переворота экономика этой латиноамериканской страны была вполне справной.
 
Под управой МВФ и «экономических убийц» – янки в стране немилосердной разразилась массовая безработица, промышленность полностью разорилась. Люди валом валили из страны куда глаза глядят… Прославляемая накопительная пенсионная реформа по рецептам МВФ с изнанки оказалась блефом. Но мировые массмедиа так раструбили про чилийское «чудо», что усомниться – грех!
 
По легенде расхожей, долготерпение чилийцев оказалось вознаграждено якобы кисельными берегами «процветания». Когда Пиночета, гостя дорогого, англичане посадили в холодную, а местная Фемида затеяла против него судебное преследование за преступления против человечности, чилийское «чудо» тут же и развеялось как мираж.
 
И все-таки чилийская «модель» – диктатура плюс сдача на корню национальной экономики на попечение корпоратократии – долго оставалась благостной витриной «монетаризма». Но вот самые что ни на есть горькие плоды «монетаризма» выпали на долю Эквадора, богатого, себе на беду, нефтью. Из каждой сотни долларов выручки от продажи эквадорской нефти 75 забирали транснациональные нефтяные компании.
 
А от оставшихся 25 три четверти шли на выплату внешнего долга. За время нефтяного бума безработица в стране возросла с 15 до 70 процентов, за гранью нищеты очутились три четверти семей. А государственный долг возрос аж в 80 (!) раз.
 
Джеффри Сакс неспроста открестился от плачевных итогов «монетаристских» штудий в Белокаменной. С его слов, «младореформаторы» оказались уж слишком бестолковые, да и штаб-квартира МВФ подкузьмила, наобещав миллиардные займы под «реформы» для своего протеже Гайдара, но раздумала… Будто бы займы – не испытанная уловка «экономических убийц».
 
Морок наших 1990-х скрылся за горизонтом, но не сгинул. Для большинства соотечественников идеология рыночного фундаментализма как гвоздь в сапоге. Эта бесплодная смоковница оказалась на удивление живуча, приладившись к властной вертикали. Спроворившие залоговые аукционы «реформаторы» и считаные их бенефициары – при делах и капиталах. Четверть века либерального засилья оказались для нас слишком накладны, да урок не пошел впрок. Ухватки «государственных семинаристов» управлять экономикой, распоряжаться казной – все равно что воду черпать решетом.
 
Оглядываясь назад, видим: петростейт худо-бедно отстроили. Одно время даже заговаривали про «энергетическую сверхдержаву», да осеклись. Пора бы и подбить бабки: что же у нас в сухом остатке? Либералы верещали, что в плановой экономике СССР был грубый перекос в сторону производства средств производства. Эту «пагубу» искоренили. В РФ производится сегодня станков в 80 (!) раз меньше, чем в «постиндустриальных» США. Янки вроде бы металлообработкой брезгуют, зарабатывая барыш на программном обеспечении и ноу-хау «Майкрософта» (к слову, Китай выпускает станков в 30 раз больше, чем Россия).
 
«Младореформаторы» замахнулись на пол­ную, едва ли не под ноль, ликвидацию отечественной несырьевой промышленности, НИОКРов ВПК, отраслевой науки, кузницы квалификационных кадров, инженерии… Не все, слава богу, успели сделать! Но слыша тирады правоверных «рыночников», соображаешь: а ведь их умалчиваемый идеал – страна-белоручка, праздно живущая на шальную нефтяную ренту.
 
Зачем выращивать бычков, коли «дешевле» говядину привезти из Аргентины? К чему, господа, добывать золото на студеной Колыме, поучала «гайдарономика», когда выгодней, и ежу понятно, покупать желтый металл с торгов на Лондонской бирже. Погнался поп за дешевизной… Рыночная цена унции золота в скором времени возросла вчетверо, «монетаристы» обмишурились, но виду не подали…
 
«Младореформаторы» уверовали в доллар – «бумажное золото» вместо червонного, и под раздачу им угодила знаменитая артель старателей предпринимателя Туманова и его последователей по всей Сибири.
 
Теперешние последыши «младореформаторов» остепенились. Время «бури и натиска» туземного «монетаризма» осталось в области преданий. Либеральное крыло правительства сменило тон риторики на умеренный. Редко уж проговариваются про чудодейственную «невидимую руку рынка». Академик Абел Аганбегян знай себе увещевает, что не следует с пристрастием судить, что же это за диковинный неживой, разорительный экономический уклад нагородили у нас «либералы». Дескать, уймитесь, господа, экономика у нас пока не рыночная, а переходная… Стало быть, и взятки гладки! Что же это за выдуманная мэтром переходная экономика?
 
Судьба была, видать, состариться ей в «старых девах» в тереме расписном липового «монетаризма». И с таким же стародевичьим страхом перед десницей государства, задающего, если по-хорошему, тон развитию экономики. Наоми Кляйн неспроста подводит читателя к мысли: рыночные фундаменталисты и у нас, и на Западе – одна бражка. Они все как один заядлые противники государственных инвестиций и жесткого регулирования в экономике. Вот и Кудрин заладил: инвестиции из казны непременно, как пить дать, разворуют.
 
В представлении бывшего «лучшего министра финансов» казнокрадство – явление почти метафизическое, а не промысел жулья, сговор подельников на ниве госзаказов. Минфин при Кудрине даже и в тучные нулевые сквалыжничал, скупился на субсидии сельскому хозяйству. Зато прилежно, подобно безумцу Плюшкину, складывал «излишки» нефтедолларов в казну дяди Сэма. Чем не ордынская дань?
 
«СКУПЫЕ РЫЦАРИ» С ИЛЬИНКИ
 
Чрезмерная скупость неизбежно вызывает большие расходы, чрезмерное накопление неизбежно вызывает большие потери.
Лао-цзы
 
Все тучные нулевые петростейт шел круто в гору, а на рубеже 2014 года с этой же горы кубарем скатился. Отрицательный на процент рост ВВП, долговые проблемы, двойное, средь бела дня, обесценивание рубля… С Западом – торговая война, эмбарго, отлучение от дешевых кредитов…
 
Озаботились (бедному жениться, да ночь коротка) импортозамещением. Однако поздновато хватились. Оказалось, целые классы технологий, ноу-хау и научные школы в промышленности утрачены. Десятилетия прозябания наукоемких производств не исцелить лишь запоздалыми щедротами казны. А главная загвоздка – так и не созданы институциональные основы рыночного хозяйства. Нет в подлинности ни конкуренции, ни перетока капитала, ни нормы прибыли… Потому антикризисная программа правительства мало того что сплошь риторика и гадания, ей попросту не на что опереться.
 
Алексей Кудрин ушел в политику. Ныне мы только и слышим «советы постороннего»… Однако его подельники в строительстве при делах. Давно ходит молва, что двери в здание на Ильинке открываются только в одну сторону. Минфин – цитадель туземных «монетаристов». Они заслужили прозвище Скупых Рыцарей. Бывший «лучший министр финансов» ни разу не оступился. На целое десятилетие, жестко, перекрыл пути превращения избыточных нефтедолларовых накоплений в инвестиции реального сектора. А ныне он попрекает президента в отсутствии структурных сдвигов в экономике.
 
…А грозовой фронт на горизонте экономики надвигается. В полном согласии с «доктриной шока» мировая корпоратократия улучила момент, чтобы объявить открытую экономическую войну России. Все – неладно, уязвимо, шатко… А правительство плывет по течению, упоенно занимаясь латанием тришкина кафтана федерального бюджета. Все минувшее десятилетие беспечно разговлялись на шальную нефтегазовую ренту. Самым бойким и растущим в экономике стал потребительский сектор. Ныне и этот откатывается вспять, подобно отливу на морском побережье.
 
С отрицательным ростом ВВП, похоже, смирились. Финансовое банкротство региональных бюджетов уже не восполнить трансфертами. Олигархические корпорации скребут по сусекам, расплачиваясь по займам западных банков. Падение совокупного спроса и дороговизна ресурсов – взрывчатая смесь. Каких напастей нам надо еще дожидаться, чтобы осознать чрезвычайность положения в экономике?
 
Независимый американский экономист Пол Крейг предостерегает: западные корпорации, дескать, положили глаз на российские сырьевые активы, падающие в цене акции ведущих производителей, намереваясь скупить их на корню. И даже выпавшие из оборота десятки миллионов гектаров русской пашни – неслыханное дело – могут пойти с молотка.
 
МЕЖДУ СИНГАПУРОМ И СКОЛКОВО – ПРОПАСТЬ…
 
…От воли правительства зависело помогать здоровому, свободному развитию национального производства или дать лишний импульс блестящему, но скоротечному и гибельному грюндерству. (Грюндерство – массовое, лихорадочное учредительство акционерных обществ, банков и страховых компаний. Сопровождается широкой эмиссией ценных бумаг, биржевыми спекуляциями, созданием дутых предприятий. – Энциклопедический словарь.) …Когда все кончилось, государство, недавно обогащенное, увидело повсюду банкротства, катастрофы, безработицу и дороговизну.
Михаил Аничков. «Война и трудъ», 1900 г.
 
«…Производительная сила каждой страны удесятеряется, когда будет стимулироваться влиянием правительства, свободным обменом, свободным передвижением и свободой общественной и личной инициативы, – утверждал экономист Михаил Аничков, автор ныне забытого фундаментального труда «Война и труд», – народное богатство и народное благосостояние станут синонимами». Индивидуальная и государственная инициатива, мол, ни в коем случае не должны оказаться в «смертельно враждебных отношениях».
 
А ведь в чем окаянство наших записных «либералов»-министров, вкупе с туземными «монетаристами»-догматиками с Мясницкой? Словно заговоренные, они повторяют слово в слово «философические» анафемы Августа фон Хайека против «левиафана»-государства. «Гуру» восстал против какого бы то ни было его вмешательства в коловращенье участников рынка. Вполне довольно, дескать, и того, что каждая сделка купли-продажи – по благословению Мамоны. На деле такого, молитвенного толка «либерализм» – карикатура, злая пародия на свободное предпринимательство.
 
К слову, сам Аничков относил себя к либеральному направлению русской общественной мысли начала прошлого века. Он был убежденным противником протекционизма в экономической политике, поборником «всемирной кооперации», зачатков глобализма, но непременно с «сильной властью свободного государства и простором личной инициативы».
 
«…Либерал, следовательно – государственник!» – говорил о себе Пётр Струве – в пику космополитам в высоких сферах при царском дворе. Напротив, лукавый «либерализм» нынешних германов грефов наизнанку вывернул смыслы этого почтенного понятия. Нарочитая злонамеренная путаница всех вконец заморочила. Аничков тонко подмечает, в чем подвох: «Громкий девиз laissez faire, laissez passer выдвинул личность, но принижал общество и государственную власть». Умалчиваемый, скрытый умысел коварен: «Государство должно дать свободу всем и каждому, кроме самого себя. Результат этой идеи известен: угнетаемая нуждой масса, безучастная власть, исповедующая мальтузианство».
 
И впрямь, известные  «майские указы» президента Владимира Путина, хоть отчасти искупляющие «упразднение» социального государства в лихие 1990-е, неугомонный наш либеральный «бомонд» и пономари «профсоюза олигархов» – РСПП заклеймили как прискорбный «популизм» и «расточительство» федеральных властей… Скаредность наших «монетаристов» сравнима лишь с их «правоверностью».
 
Ни дать, ни взять, прав Аничков: «Народное (национальное. – Ю.Л.) богатство и народное благосостояние должны стать синонимами». Спустя целое столетие эта идеальная формула воплотилась в поразительном экономическом феномене государства Сингапур. Главы ведущих стран мира воздали высокую дань уважения Ли Куан Ю – творцу экономического чуда на этой пяди земной суши.
 
Когда Ли Куан Ю ушел из жизни, на улицы Сингапура вышли три миллиона граждан. Шел проливной дождь – люди не расходились. Еще десятки миллионов людей в разных странах мира наблюдали траурную церемонию в прямом эфире.
 
Сингапур веско рассудил «государственников» и «монетаристов». Сегодняшнее процветание Китая, победная поступь идей Дэн Сяопина и благоденствие Сингапура, «общество честных людей», построенное Ли Куан Ю, и есть опровержение и посрамление фридмановской утопии.
 
По Аничкову, «широкая инициатива сильной государственной власти, энергичная правительственная хозяйственная деятельность для непредубежденного взгляда может развиваться параллельно с общественным и личным почином». И еще нам на заметку: «Ради насущных нужд само государство должно являться предпринимателем».
 
В противном случае государство превращается в беспомощную «статистическую инстанцию». Да еще, добавим, становится бойким распорядителем на аукционах распродаж последних лакомых ломтей госсобственности, согласно святцам «монетаризма». На Краснопресненской уже заготовлены были реестры крупных распродаж, сомнительных и бесцельных – при полных доверху закромах с нефтедолларовыми избытками. Но вот незадача – петростейт вновь ухнул в воронку рукотворного кризиса. Российские фонды на биржах подешевели, распродажи отложены, а у внешних «игроков» глаза завидущие…
 
Вернемся, однако, к Ли Куан Ю и сингапурской модели. Да, она не универсальна. Многое в ней – от конфуцианской этики власти. Вот главная заповедь: «Правитель владений имеет три драгоценности: землю, народ и дела управления» (Мэн-цзы). Вовсе неспроста «либералы» Белокаменной косо поглядывают на сингапурское экономическое чудо. 
 
Причиной не только доктринерское, но и нравственное (если такое понятие применимо к туземным «монетаристам»), отвержение, глухое ее неприятие как чуждой и «неправильной». Слишком уж она «этатистская»! Творец сингапурского экономического феномена и впрямь рыночный фундаментализм не жаловал. Государство – предприниматель первой руки в его замысле. В Сингапуре частно-государственное партнерство – высший пилотаж, а не нашенская толкучка дельцов-олигархов, коррупционеров-чиновников вокруг сытного бюджетного пирога.
 
Самый впечатляющий образчик, чистая пародия частно-государственного партнерства – инноград «Сколково». За версту видно, что за панама возникла. В самой «завязи» этого предприятия – заядлый космополитизм, некомпетентность и окольные «схемы». И дело даже не в уголовных делах вокруг Сколково и не пустом, прогорающем пятизвездочном отеле, который, подсветились инвесторы, был построен здесь на скорую руку, не в растрате казенных денег. Сама идеология, ментальность сколковского «чуда», смесь французского с нижегородским обрекают его на неудачу.
 
Блестящая, плодоносящая, гибкая сингапурская модель – вызов и наглядное опровержение рыночного фундаментализма. Инвестиционный климат, законопослушность и защищенность бизнеса в Сингапуре – наилучшие, какие только могут быть в реальном мире. Автору этих строк довелось воочию убедиться в этом в ходе деловой поездки делегации Моссовета в 1990-м году. Неизгладимые впечатления! Глаза у нас всех прямо-таки загорелись. Надолго запомнилась и беседа с премьер-министром. Разговор зашел об особенностях стратегии управления мегаполисами…
 
Увы, тогда мы и не чаяли, что это за зверь такой притаился при вратах – «монетаризм». А на слуху были у всех прожекты витий-«демократов» наподобие опуса «500 дней». А когда дошло до дела, «младореформаторы» загнали экономику в трясину. Впоследствии один из бывших вице-премьеров, ельцинский назначенец, оказавшись не у дел, удосужился побывать в Сингапуре. И вернулся просветленный, с жаром нахваливая тамошнюю «безналоговую» систему. Но вся эта азиатская экзотика – мимо «либерального» мейнстрима.
 
«…Если предоставить свободу человеколюбию и милости, система законов разрушится». Эта старинная конфуцианская мудрость непривычна, слишком противоречива для нашего, европейцев, понимания. В Поднебесной же все по-иному… В строку с этим молва и пересуды, что в Сингапуре закон свиреп, порядки строги, жесткая регламентация всех сторон жизнедеятельности общества.
 
Да чего уж там, в сравнении с Сингапуром у нас вольница, «либеральные» ценности и предписанная «толерантность»… Но, как ни крути, за минувшие четверть века насаждения рыночной вольницы из развитой страны мы превратились в «развивающуюся». И власть имущие смиренно это признали. По уровню развития человеческого потенциала Российская Федерация плетется в хвосте Европы, за исключением разве что Болгарии и Румынии.
 
Совершенно обратную метаморфозу претерпел некогда «бананово-лимонный» Сингапур. Из азиатского захолустья, грязного портового городища со всеми его пороками и язвами, продажностью всего и вся, повальной нищетой, раболепием местных компрадоров перед британской метрополией Сингапур превратился в счастливый, процветающий, исполненный достоинства и оптимизма город-государство на перекрестке мировых торговых путей.
 
ДВА КОЛОСА ИЗ ОДНОГО – ПО ДЖОНАТАНУ СВИФТУ
 
Разве не было бы пагубным, если бы Конфуций еще жил в наше время?
Мао Цзэдун
 
«…Тот, кто вместо одного колоса или одного стебля травы сумеет вырастить на том же поле два, окажет человечеству и своей родине большую услугу, чем все политики, вместе взятые», – пафосное суждение автора «Путешествий Гулливера» Джонатана Свифта.
 
Мао Цзэдун возмечтал вырастить полдюжины колосьев на пяди пашни, где природа родит лишь два. Такова была новейшая директива председателя. Крестьянин по происхождению, Мао будто запамятовал, как на самом деле выращивают рис. Задачу агрономическую он решительно подменил политической – Большого скачка.
 
ИДЕОЛОГИЯ, МЕНТАЛЬНОСТЬ СКОЛКОВСКОГО «ЧУДА», СМЕСЬ ФРАНЦУЗСКОГО С НИЖЕГОРОДСКИМ ОБРЕКАЮТ ЕГО НА НЕУДАЧУ
Фото: Сергей Фадеичев/ТАСС
 
Мао задался целью одним рывком, в пять лет, прорваться в лигу ведущих держав мира. Планы от 1953 года завершить индустриализацию в 10–15 лет оказались отброшены. Мао повелел: «…В пять, а по возможности, и в три года». То был даже не ультрареволюционный волюнтаризм, а нечто неслыханное в истории народов и государств.
 
Большой скачок негласно преследовал милитаристские, имперские цели. Китай должен был в одночасье превратиться в мощную воинственную сверхдержаву. В узком кругу военачальников Мао вещал: «Тихий океан достаточно неспокойный регион. Он может перестать быть таковым только тогда, когда будет целиком нашим».
 
Средства для стремительной индустриализации Мао вознамерился выкачать из необозримой китайской деревни. Способ немудреный, простой – изъять под метелку весь крестьянский урожай риса. Председатель принуждал руководителей провинций заявлять о том, что их житницы могут дать «астрономическое количество зерна». 
 
Подневольные «ганьбу» (партийные чиновники) рапортовали в Пекин о сборе невиданных урожаев. 12 июля 1958 года «Жэньминь жибао» сообщила, что в кооперативе «Вэйсин» вырастили урожай риса в 1,8 тонны с одного му (1/6 гектара). В 10 раз больше обычного! «Нам надо что-то делать с избытком продукта питания», – притворно озаботился Мао. На самом деле никаких чудес на политой потом сельской ниве не произошло. Это было обычное вранье, приписки…
 
Когда дела пошли совсем уж наперекосяк, Мао обвинил крестьян в том, что они прячут зерно. «Едят морковную ботву днем, а рис по ночам». По стране прокатились волны насильственной реквизиции зерна, доводившей крестьян до отчаяния. Мао, свидетельствуют Юн Чжан и Джон Холлидей, на стопке сообщений с мест сделал пометку: «Большая проблема. 15 провинций – 25,17 млн человек – не имеют еды».
 
В голодный 1958 год Китай экспортировал 4,7 млн тонн зерна, почти на миллиард долларов.
 
Плачевны оказались результаты Большого скачка и в промышленности. Впавший в раж Мао подначивал министра металлургии: «Вы можете удвоить выпуск стали в этом году?» Со страху министр взял под козырек. Доводы здравого смысла, ссылки на ограничения технологического и ресурсного толка отбрасывались прочь. Мао обрушился с нападками на «буржуазных профессоров» от экономики, которые только и делают, что ставят палки в колеса.
 
Когда затея удвоения выплавки чугуна и стали лопнула, Мао призвал строить по всей стране кустарные металлургические печи на «задних дворах». 90 млн человек насильственно были вовлечены в самый настоящий сизифов труд. В деревнях на переплавку пошла даже кухонная утварь, солома с крыш использовалась в качестве топлива. Много ли тепла могла дать солома?
 
Большой скачок – утопия, которая собрала горькую жатву. Миллионы крестьян умерли от голода. Растрачены впустую огромные материальные и сырьевые ресурсы.
 
В основе идеологии Большого скачка – примитивная иллюзия, что принудительный, по сути, рабский, до седьмого пота труд создаст больше богатств, чем хозяйствование вольных хлебопашцев. Дело даже не в невежестве, жестокосердии и своеволии Мао. Великий кормчий мнил себя философом, едва ли не ровней самому Конфуцию. Идеи Китая стали непререкаемой догмой, каноном китаизированного марксизма. Председатель Мао был чуть ли не божеством для простых китайцев. И конечно, непогрешим.
 
А тем временем за стенами Запретного города в Пекине кипели совсем другие страсти. Безрассудство, прожектерство вождя, губительные последствия Большого скачка восстановили против Мао почти все Политбюро. Авторы исследования «Неизвестный Мао» свидетельствуют, что даже осторожный прагматик премьер Чжоу Эньлай осмелился на четверть сократить финансирование проектов в промышленности. 
 
«Сверхиндустриализация» обернулась бы еще миллионами голодных смертей в деревне. Чжоу не хотел за это отвечать. «Мао, наоборот, желал всего и сразу, – поясняют Юн Чжан и Джон Холлидей. – Наряду с дьявольски развитым чутьем к сути различных проектов Мао не имел никакого представления об экономике».
 
На мой взгляд, председатель был лишен стоимостного мышления напрочь. Неспроста Мао без конца сетовал, что премьер Чжоу Эньлай заваливает его цифрами и документами. Дескать, доклады премьера содержат только «скучные данные и никакого сюжета». Главный советский экономический советник в Китае Иван Архипов «поведал с обреченным видом, что Мао не обладал абсолютно никаким пониманием экономики».
 
Иными словами, во главе Китая стоял сумасброд, который на дух не выносил заповедь вырастить «два колоса из одного» – главную добродетель политика по Джонатану Свифту. Отсутствие стоимостного мышления – повальная слабина политиков-«революционеров» первой гильдии.
 
Толковый, знающий, опытный управленец-практик – чужак в мирке дилетантов, поставленных на воеводство. (К примеру, Анатолий Собчак, даром что профессор, носился с никчемной идеей превратить Ленинград – с его высокотехнологичной промышленностью, предприятиями ВПК, громадными верфями, прикладной и академической наукой – в некое подобие Венеции, куда валом валят туристы со всего света. Венеция живет богато… Только вот запамятовал профессор, что население Санкт-Петербурга вдесятеро, а то и больше превышает число обитателей праздной Венеции. Между тем развитая индустриальная зона области Венето находится далеко за околицей Венеции с ее карнавальными празднествами… Основной доход региону приносит промышленность, высокие технологии, технопарки…)
 
Борис Ельцин, выходец с индустриального Урала, секретарь обкома, не понаслышке знал, что такое производительные силы. Однако его познания в макроэкономике были прискорбно малы. Читать книги Ельцин не любил, особенно по экономике. Он не обладал пытливым умом. Представления президента о «рынке», «монетаризме» – из области суеверий. Стоимостное мышление в крови технократов, капитанов промышленности и, непременно, лидеров государств, добившихся высокого уровня ВВП на душу населения. Борис Николаевич вовсе не из их числа. По своей натуре – не созидатель, а бунтарь, народный вожак, непредсказуемый в своих шараханиях. Стоимостным мышлением он тоже обременен не был.
 
К слову, Елена Боннэр, которую наши западники почтительно величали «душеприказчицей» иконы диссидентства Андрея Сахарова, вступилась перед чистоплюями-шестидесятниками за чересчур уж брутального Ельцина. Дескать, он – «русский мужик», такой, как есть. Неуемный и с причудами. В самом деле, весь облик, повадки, поведение Ельцина выдавали в нем один из темных архетипов, который на поверхностный взгляд можно и принять за исконно русский.
 
У Бориса Николаевича за душой не было и крупицы государственного инстинкта. Он был живым, колоритным воплощением мятежной тяги к «волюшке». Порядок его стеснял. Невольно вспоминается едкая острота Ярослава Гашека: «Если в государстве порядок, то и люди в нем становятся порядочными».
 
Ельцин был натурой эксцентричной, попросту говоря – пуп земли. И в этом качестве политики Ельцин и Мао, хоть далекие, но сродственники. У них очень много, обидно много общего, и мы сейчас в этом убедимся.
 
«Прислан из сибирских лесов воеводою…» Под эту присказку Ельцин и объявился на Москве. На фоне «серых пиджаков» высшей партийной номенклатуры отличался выраженной харизмой. Тогда это словечко еще только входило в политический обиход.
 
Полагаю, сочинения Гюстава Лебона о психологии толпы едва ли он почитывал. Однако шестым чувством Ельцин наверняка догадывался, как к ней подольститься.
 
«На толпу действуют лишь иллюзии», – утверждал Лебон в главе «Избирательная толпа».
 
Уж коли есть такая проруха, то «кандидат должен осыпать его (избирателя) самой низкой лестью и, не стесняясь, давать самые фантастические обещания». Разве не под эту немудреную сурдинку и добился сногсшибательных рейтингов у простых людей «всенародно избранный»? Даже когда прахом пошли его обещания рыночного рая, а закусившие удила «шокотерапевты» спалили начисто оборотные средства предприятий и семейные сбережения в Сбербанке, Ельцин, не моргнув глазом, ручался, что стоит еще «немного потерпеть» – и заживем припеваючи…
 
Наверное, он и сам не чаял, что дорвавшиеся до министерских постов «младореформаторы» подведут его под монастырь. «…Зато на каждом углу теперь продают киви!» – неловко похвастал президент насчет невиданного изобилия на прилавках заморских яств.
 
Изобилие товаров, благодать «свободного рынка» при пустых карманах и туго затянутых поясах.
 
И все-таки многие пылкие сторонники Ельцина покорно проголосовали на референдуме за продолжение губительных «реформ». «Голосуй сердцем!..» Обыватели все еще принимали за чистую монету россказни про «мельницу счастья», изобретенную Адамом Смитом. Этому наваждению тоже есть разгадка.
 
«Становясь частицей организованной толпы, – подмечает Лебон, – человек спускается на несколько ступеней ниже по лестнице цивилизованности». Да и сам Ельцин удивительным образом не переставал доверять неумехе и доктринеру и. о. премьера Егору Гайдару. Будто бы этот малый и впрямь был докой в непостижимых тонкостях рыночной экономики. Ельцин все еще оглядывался на него, как на поводыря, который вызволит его, президента, из опасной передряги. Известно, что Ельцин порывался даже вернуть «идеолога реформ» во главу правительства. А Егор Тимурович, преисполненный веры в историческую значимость своей персоны и выпавшей ему волею судеб «миссии», успел-таки настрочить опус «Государство и эволюция».
 
Ясно, кого малый подначивал самим заголовком этой книженции.
 
Уверен, «либерализм», «монетаризм», «невидимая рука рынка» и прочие премудрости, которые от зубов отскакивают у «государственных семинаристов», для недалекого Ельцина были сущей китайской грамотой. Это все равно что с церковно-приходским образованием разгадывать иероглифы китайской классической «Книги перемен». Ельцин доверился «младореформаторам», уверовал в их несуразную идеологию. Для него она была все равно что псалтырь, в котором «все сказано».
 
В политических интригах Борис Николаевич отнюдь не был простецом. Отдав на откуп «младореформаторам» экономику страны, он ловко снял с себя, президента, бремя ответственности. Уступив бразды правления Чубайсу и компании, президент приставил к ним «дядькой» покладистого хозяйственника Черномырдина – для противовеса.
 
«Департамент хищений и раздач» – Госкомимущество резво отписало наследие «неправильной» плановой экономики в руки случайных выжиг. Личности, которым вечно не хватало десяти рублей до тысячи, ныне вкупе и есть олигархия, владельцы несметного советского индустриального наследия. А страна до сих пор сводит концы с концами за счет валовой распродажи неисчерпаемых сырьевых заделов плановой экономики СССР.
 
Ельцин барствовал и злоупотреблял властью, а ловкие людишки в его окружении растаскивали миллиардные активы. Доходная сырьевая рентная экономика за минувшие десятилетия, пусть через пень колоду, но все-таки сложилась. И даже накопила излишки капиталов на черный день.
 
…В 2000-м произошла смена караула в Кремле. Олигархов приструнили. «Удельные княжества» постепенно подчинили новой властной вертикали. Поминать лихом 1990-е годы, прегрешения ельцинизма мало-помалу стало «трендом» даже официальной пропаганды, но «либеральная» парадигма в экономической политике государства осталась.
 
Словно Лукавый все водит нас по кругу, а ворожба «монетаристов» затмевает очи главе правительства.
 
Но вот на дворе уже грозный, очень грозный – пора бы это осознать – 2015 год. Вновь баррель подкачал, внешние финансовые рынки заимствований для нас захлопнулись. ВВП попятился вниз… Либеральная парадигма опять выказала свою полную никчемность.
 
На поверку оказалось, что властная вертикаль наладилась лишь перераспределять жирную углеводородную ренту. И только. У нынешнего правительства нет ни деловой сноровки, ни понимания реальностей экономики, ни навыков управлять. Я не говорю уже о политической воле. Без этих качеств не подступиться к кризисному управлению в создавшихся чрезвычайных обстоятельствах.
 
Экономическая война Запада против России – это надолго… Двадцать с лишним годков замирения с «мировым сообществом», верноподданичества Федеральной резервной системе добром не кончились. Анархо-либерализм под личиной «дерегулирования» ни к черту не годится. Зато он хорошо ладит с гнетом бюрократии, коррупцией, своеволием «денежных мешков» и мирится с бесправием наемного труда.
 
Отчего мы опрометчиво, будто незрячие, прошли мимо блестящего, инновационного и поучительного опыта рыночных реформ в Китае? Ответ прост: в Поднебесной «культурная революция» долго неистовствовала, но сошла на нет. К руководству экономикой пришел великий Дэн Сяопин. Китай воспрянул и стал в наши дни без пяти минут лидером мирового хозяйства.
 
Напротив, наша «культурная революция», засилье «монетаристов» продолжаются до сих пор. Подспудно, без афиш и здравиц «либерализму» и «открытой экономике» последыши «вашингтонского консенсуса» и чикагской школы гнут старую линию. Им все нипочем – кризис, спад, обнищание регионов, невыплаты долгов и, как напоминание 1990-х, – повинность вновь затянуть пояса.
 
Петростейт, каков он есть, и китайская модель народного хозяйства – вопиющая противоположность. Рассуждая по-простому, житейски, китайцы несут нажитое добро в дом, а мы – из дома.
 
«Монетаристы» заведомо, еще от 1990-х годов, обрекли Россию на участь сырьевого «золотого миллиарда» Запада. Когда же случилась громкая размолвка с Западом, в одночасье перешедшая во фронтальную экономическую блокаду России, в верхах Белокаменной созрел замысел стратегического разворота к Китаю. В Поднебесной спрос на углеводородное сырье не уступает западному. Опять думкой богатеем о жирной углеводородной ренте?
 
Только на этот раз разжиться ею в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Опасности и подводные камни скоропалительного альянса с Китаем разглядеть нетрудно. Мы в этом геополитическом раскладе остаемся сырьевым придатком Китая и никогда не будем с ним на равных. Вождям Поднебесной не нужны союзники, а только лишь сателлиты.
 
«РАСПОРЯЖЕНИЯ ОБЕЗУМЕВШИХ ДИЛЕТАНТОВ»
 
…Они так сильно заикаются, что понять их может лишь другой, подобный им заика, но свое невнятное бормотание почитают признаком глубокомыслия, недоступного уразумению толпы.
Эразм Роттердамский. «Похвала глупости»
 
Недоброй памяти «культурная революция» похитила у народа Поднебесной немалый отрезок исторического времени. Соответственно, «младореформаторский» погром государственных институтов, ликвидация цивилизационных основ плановой экономики СССР пришлись на «лихие» 1990-е. В более умеренном толке, без излишних радений и афиширования, этот застарелый мейнстрим продолжается и сейчас.
 
Левацкая утопия Мао имела отвлекающую вывеску «культурной революции». У нас в стране погашение экономической мощи сверхдержавы, городьба убогой «периферийной» экономики ультралиберального пошиба тоже до поры скрывали свое змеиное жало. Под ложной вывеской «открытого общества». На самом деле, как и по замыслу Мао, так и по наущениям «филантропа» Джорджа Сороса, речь шла о стирании культурно-исторической матрицы Китая и России. Подмене ее на гротескную, мертвящую Антисистему, которая напрочь исключает возможность развития, преображения, блага страны.
 
Надо признать, ельцинисты так и не смогли сломать основание строя, в котором соединилась историческая традиция русской государственности и советская новизна. Они сильно ее покалечили, выхолостили, оболгали, но не скрутили. Фундамент оказался слишком крепок, на века заложен, что и говорить…
 
«Младореформаторы» втемяшили себе в голову, что им выпала «миссия» мстительно разрушить, «упразднить» работающую советскую систему планового хозяйства – министерства, госкомитеты, главки, научно-производственные объединения на самостоятельном балансе. И – декретом заполошно ввести «свободный рынок» образца начала XX века, до Великой депрессии.
 
Не создав взамен никакой живой модели товарного, денежного, ресурсного оборота, они здорово преуспели в роли «ликвидационной комиссии» советского наследия. Ельцин дозволил погромщикам упразднить разом Госплан и Госснаб. Нисколько не послужило острасткой «реформаторам» предостережение выдающегося социолога Александра Зиновьева: «Аппарат власти создается десятилетиями инициативной работы, а не распоряжениями обезумевших дилетантов».
 
Не любят наши «либералы» Зиновьева. Остерегаются его читать, а опровергнуть и вовсе кишка тонка.
 
«Государственные семинаристы» под водительством Гайдара действовали очертя голову. И впрямь, отпуск в один день на волю оптовых и розничных цен вполне предсказуемо породил безудержную гиперинфляцию. Но «шокотерапевты» не унимались: вольному воля! Их подбадривали эмиссары от МВФ и гарвардские миссионеры от «монетаризма». Они не уставали переставлять ноги беспомощным министрам-«младореформаторам».
 
…Вскоре после государственной катастрофы августа 1992 года мне довелось, одновременно с работой в Моссовете, стать одним из трех заместителей главы переходного правительства Силаева. Мне было поручено взять на себя оперативное управление товарными потоками и снабжение населения страны продовольствием и предметами первой необходимости. Хаос накатывал неописуемый!
 
Номенклатура Старой площади, начальники на местах еще раньше, при Горбачёве, побросали вожжи. Народное хозяйство оказалось беспризорным. Товарное и денежное обращение в таком диком расстройстве, что и враг не изловчился бы наделать больших бед. Невольно убедился, что на предстоящей заполошной переправе к рынку «коней» и вовсе нету. И что идущее нам на смену правительство «младореформаторов» того и гляди пустит страну под откос.
 
У всех на слуху была неведомая, но внушавшая недобрые предчувствия «шокотерапия». И либеральный реформатор Бальцерович, который храбро прописал это «сильное» средство разваливающейся польской экономике.
 
А начиналось-то все за здравие, благостно, под сурдинку «творческого» марксизма. «Не сметь командовать!» – «архитектор перестройки», как щепу из столешницы, вылущил голую ленинскую цитату. Чтобы заморочить, приструнить ропщущих «консерваторов» в Центральном Комитете, экономических и идеологических ведомствах.
 
Государственники недоумевали: куда это заносит «линию партии»? Отстаивали неделимую ответственность власти, неприкосновенность государственных институтов, жесткую дисциплину, присущую самой природе сложной техноструктуры. Здравые умы понимали, что идет подкоп под устои плановой экономики и социального государства. И для нас не было никакой загадки в том, что за звонким, прельстительным кличем «перестройщиков» – «Больше социализма!» – всего-то карнавальная маска, за которой прячется Ничто.
 
Под натиском распоясавшихся «демократов», стотысячных митингов на Манежной под стенами Кремля, под улюлюканье витий на новоявленном Новгородском вече, в которое превратился Верховный Совет, правительство Рыжкова пошло на попятную. Новоиспеченный «Закон о госпредприятии» с изнанки – еще тот троянский конь! Межа между наличным и безналичным денежным оборотом была сметена.
 
«Пустые», не обеспеченные товарами деньги хлынули на потребительский рынок. Праздный «новомышленец» Горбачёв, как ни странно, больше всего был озадачен реваншем «консерваторов» в китайской компартии после известных событий на площади Тяньаньмэнь. Дался ему сыр-бор в далекой Поднебесной!
 
А дело шло к развязке…
 
(Продолжение в следующем номере)
 

поделиться: