Новости Политика В мире Общество Экономика Безопасность История PRO&CONTRA Фото
Рамблер Новости

Совершенно секретно

Международный ежемесячник – одна из самых авторитетных российских газет конца XX - начала XXI века.

добавить на Яндекс
В других СМИ
Новости СМИ2

US AIR FORCE-МАЖОР

Опубликовано: 24 Июня 2014 09:00
0
16811
"Совершенно секретно", No.8/303

70 лет назад Германия нанесла сокрушительный удар по американской авиабазе в СССР
 
Идея создания американской авиабазы в Советском Союзе формально принадлежит командованию 8-й воздушной армии ВВС США. С баз в Англии и Италии (там базировалась 15-я американская воздушная армия) до целей в Восточной Германии, Польше, Венгрии и Румынии было слишком далеко, а с увеличением дальности полета резко падала бомбовая нагрузка – приходилось брать больше топлива. Расчеты показали, что задачу можно решить, применив сквозные бомбардировки, когда, взлетев со своих авиабаз в Англии и Италии и отбомбившись по рейху, самолеты могли бы продолжить полет, совершив посадку уже на советских аэродромах.
 
Официально это американское предложение зафиксировано в «Особо секретном протоколе Московской конференции министров иностранных дел СССР, США и Великобритании» от 1 ноября 1943 года: представители США тогда предложили, «чтобы, в целях осуществления сквозной бомбардировки промышленной Германии, были предоставлены базы на территории СССР, на которых самолеты США могли бы пополнять запасы горючего, производить срочный ремонт и пополнять боеприпасы». В ответ, как записано в протоколе, «В.М. Молотов сказал, что СССР в принципе согласен на предложения Соединенных Штатов…». Понятно, что согласиться на такое исполнительно-безынициативный Молотов мог лишь в одном случае: если это уже было санкционировано Сталиным.
 
Сама тема организации союзных авиабаз в СССР была не нова. Впервые ее обсуждали еще в мае 1942 года в Вашингтоне – на переговорах между Рузвельтом и Молотовым. В стенограмме той беседы зафиксировано, что Молотов предложил американским самолетам бомбить Румынию «не только с территории Сирии, но и с территории СССР». Разумеется, та инициатива тоже вытекала из инструкций «вождя народов». Правда, чуть позже Сталин вдруг забрал свое предложение обратно, проигнорировав конкретные предложения союзников на сей счет. В том числе – сделанные Рузвельтом в разгар битвы за Сталинград: в октябре – декабре 1942 года он предложил немедленно отправить на Кавказ соединения тяжелых бомбардировщиков с американскими экипажами – для действия «под Вашим стратегическим командованием». Спустя несколько месяцев Сталин ответил, что такой необходимости нет.
 
К концу 1943 года ситуация изменилась: Сталин решил пойти навстречу союзникам. Иначе возникала некая дипломатическая коллизия: он все время настойчиво требует от союзников как можно скорее открыть Второй фронт и в то же время отказывает им в возможности облегчить задачу стратегических бомбардировок Германии. Окончательная договоренность о создании авиабаз была достигнута на встрече Сталина с послом США Авереллом Гарриманом 2 февраля 1944 года.
 
«Гарриман говорит, что организация сквозной бомбардировки значительно сократит потери в самолетах. Немцы, зная, что бомбардировщики должны возвращаться на свои базы примерно тем же путем, концентрируют в этом районе крупные силы истребителей, которые сбивают главным образом те самолеты, которые получили какие-либо повреждения в результате обстрела зенитной артиллерией. Возможность сквозного полета над Германией создаст новые условия и, конечно, будет содействовать уменьшению потерь…»
 
На вопрос Сталина, сколько самолетов предполагают использовать американцы, Гарриман ответил: 360.
 
«Сталин говорит, – записано в стенограмме беседы, – что он согласен с организацией таких сквозных бомбардировок, с тем, чтобы на первое время использовалось от 150 до 200 самолетов».
 
Конкретные детали обсуждали уже специалисты. Численность американского обслуживающего персонала была определена в 1270 человек, а в качестве места дислокации выбрали три аэродрома в районе Полтавы – в Миргороде, Пирятине и собственно в Полтаве. Полтава была на одинаковом расстоянии от баз в Англии и Италии, к тому же до войны там имелась взлетно-посадочная полоса (ВПП) с твердым покрытием – тогда это был мощный узел советской бомбардировочной авиации. Рядом была и хорошая сеть посадочных площадок, пригодная для размещения уже советских частей ПВО. В марте 1944 года работа началась: была создана специальная часть – 169-я авиабаза особого назначения (АБОН), которую возглавил опытный авиатор-штабист – генерал-майор авиации Александр Перминов. Затем в Полтаву прибыла первая группа американских офицеров, и работа по строительству баз закипела. Рабочая сила – советская: батальоны аэродромного обслуживания и… украинские женщины. Американскими были стройматериалы, оборудование, металлические плиты для укладки ВПП, аппаратура связи, горюче-смазочные материалы, запчасти, боеприпасы, авиабомбы…
 
Собственно операция, получившая у американцев кодовое наименование Frantic («Неистовый»), началась 2 июня 1944 года, когда состоялся первый челночный рейд. В 06.55 утра группа самолетов 15-й американской воздушной армии, взлетев с итальянских баз, нанесла удар по объектам в глубоком тылу противника. 130 тяжелых бомбардировщиков В-17 в сопровождении 70 истребителей Р-51 «Мустанг» взяли курс на венгерский железнодорожный узел в Дебрецене. Группу вел сам командующий 15-й воздушной армией генерал-лейтенант Айра Эйкер (Ira C. Eaker).
 
Один В-17 потерян над целью, шесть «Мустангов» из-за технических неполадок вернулись в Италию, остальные дошли до 169-й АБОН. Как писала тогда «Красная звезда», «на минуту порывистый ветер разорвал пелену тумана, и тогда все увидели над головой множество тяжелых американских бомбардировщиков. «Летающие крепости» шли четким строем, как на параде». 64 В-17 приземлились в Полтаве, еще 65 – в Миргороде, 64 «Мустанга» – в Пирятине. Далее все по плану: торжества, отдых и подготовка к боевому вылету. 6 июня 1944 года 112 В-17 и 47 «Мустангов», взлетев с советских аэродромов, нанесли удар по румынскому Галацу, вернувшись затем на советские базы. 11 июня 1944-го американская группировка вылетела уже обратно в Италию, по пути от души отбомбившись по аэродрому Люфтваффе в румынских Фокшанах. Так завершилась операция Frantic I.
 
СПРАВКА
 
     В-17 Flying Fortress («Летающая крепость») – четырехмоторный бомбардировщик, полная бомбовая нагрузка – 7900 кг. Оборонительное вооружение – 13 пулеметов М2 «Браунинг» калибра 12,7 мм в восьми установках. Экипаж – 10 человек, максимальная скорость 562–523 км/ч (в зависимости от модификации), практическая дальность полета – 7112 км, дальность полета с бомбовой нагрузкой 2,7 тонны – 3219 км, практический потолок полета – 10 850 м.
     Истребитель P-51 A/C Mustang («Мустанг») – максимальная скорость 706 км/ч, практическая дальность – 2092 км (модификация D – 3700), практический потолок – 11 200 м (модификация D – 12 800 м), вооружение – четыре пулемета калибра 12,7 мм (модификация D – шесть 12,7-мм пулеметов), мог также нести бомбу в 227 кг (две 454-кг бомбы в модификации D) или четыре 12,7-мм пулемета и десять неуправляемых 127-мм реактивных снарядов.
 
 
22 ИЮНЯ: ТЕ ЖЕ ГРАБЛИ
 
Операция Frantic II началась 21 июня 1944 года в 5.39 утра по лондонскому времени: соединение уже 5-й воздушной армии под командованием полковника Арчи Олда (Archie J. Old) – 163 В-17 и 70 истребителей Р-51, взлетев со своих баз в Британии, нанесли удар по заводу синтетического горючего в Руланде. К вечеру они совершили посадку на аэродромах Полтавского узла. А в ночь на 22 июня 1944 года на аэродром в Полтаве совершили налет бомбардировщики Люфтваффе. Находившаяся в этот момент там группа американских В-17 «Летающая крепость» практически полностью выведена из строя: из 73 «Летающих крепостей» было уничтожено 47, большая часть остальных безнадежно повреждена. Лишь девять В-17 смогли поднять в воздух три дня спустя, остальные пришлось списать, так что общий счет утраченного доходит до 64 «Летающих крепостей» – самые большие потери американской авиации на земле за всю войну. Это не считая еще «попутно» уничтоженных двух советских транспортников Си-47 и одного американского «Мустанга», а также поврежденных и выведенных из строя истребителей: пятнадцати Як-9, шести – Як-7 и одного «Харрикейна». Да еще 360 тонн сгоревшего бензина (по другим данным, около 600 тонн) и до 2000 уничтоженных авиабомб. При этом, как сухо фиксировал отчет СМЕРШ, «авиация противника потерь не имела».
 
«При отражении налета, – гласил документ, –  средства ПВО оказались малоэффективными. <…> Зенитная артиллерия действовала слабо». В немецких экипажах не было даже раненых. Удар наносили бомбардировщики He-111 – до 200 самолетов.
 
Отечественные очевидцы, мемуаристы и историки, пытаясь объяснить, кто и как засек американские самолеты на советских аэродромах, путаются в показаниях. Есть версия, что во время одного из рейдов «Летающих крепостей» германские истребители сбили В-17, на борту которого военный фотограф, лейтенант Маккей, вез фотоотчет о пребывании американских летчиков в Полтаве и Миргороде – в руки немцев попали свыше 500 фотографий, и так, мол, они установили точное местонахождение базы.
 
Также полагали, что «Летающие крепости» выследил пристроившийся им в хвост Ju-88, кто-то чуть ли не своими глазами видел, как над аэродромом кружила «рама» – самолет-разведчик Fw-189, третьи видели барражирующий He-111. Причем одни утверждали, что немец-разведчик летел низко-низко, другие – что на предельной высоте. Судя по опубликованной оперативной сводке штаба 310-й истребительной авиадивизии ПВО, с 18.10 до 19.24 противник произвел разведку аэродромов Полтава, Миргород и Пирятин – на высоте 6–7 тысяч метров были замечены два Ju-88. Но сбить их то ли даже не пытались, то ли не смогли.
 
Есть даже версия с именами-фамилиями: 21 июня 1944 года приземление американцев прикрывала пара истребителей 802-го истребительного авиаполка ПВО, пилотируемых младшим лейтенантом Фадеевым и лейтенантом Бояринцевым. Но в это время, мол, полк инспектировал представитель вышестоящего штаба ПВО и, проверяя документацию, обнаружил отсутствие каких-то важных записей в летной книжке Фадеева, приказав отстранить его от полетов. Командир полка майор Жукоцкий немедленно дал команду на приземление, не подняв в воздух другую дежурную пару, – тут-то, мол, и появился немецкий разведчик, которого оказалось некому сбить. Фадеев между тем, оказывается, был еще и наказан: его, отстранив от полетов, с 21 по 22 июня 1944 года назначили дежурным по аэродрому.
 
Эту историю много десятилетий спустя поведал журналистам сам Фадеев, но ни документами, ни другими свидетелями она не подтверждается. Даже если это и не задним числом придуманная сказка, по существу мало что меняется. Всего лишь пара истребителей для прикрытия посадки возвращающейся с боевого вылета армады «Летающих крепостей» и «Мустангов» – это просто смехотворно.
 
Фадеев утверждал, что после 23 часов его вызвал по телефону оперативный дежурный 310-й авиадивизии, сообщив, что «в районе Конотопа замечена большая группа немецких бомбардировщиков, которая разделилась на две: одна взяла курс на Миргород, другая – на Ахтырку и Харьков. Возможно, что она повернет на Полтаву».
 
Поступили указания: «Аэродром не демаскировать. Принять меры к сохранению личного состава». После чего командир 802-го полка майор Жукоцкий «тут же передал эту информацию командиру американской авиагруппы и предложил ему немедленно перегнать В-17 в Харьков и Днепропетровск».
 
Но, мол, «американец отказался это сделать, заявив, что его люди устали и что к бомбежкам им не привыкать». В общем, сами янки и виноваты?! Похоже, Фадеев лишь ретранслирует ту версию, которую позже он, как оперативный дежурный по аэродрому, вместе с командиром полка и преподнесли вышестоящей инстанции – дабы свалить всю вину за разгром на «беспечных» американцев.
 
Интересно, осознавал ли он, какую чушь несет? Думаю, «дежурный по аэродрому» прекрасно все понимал. Свыше 200 американских машин разбросаны по трем аэродромам, их экипажи, вернувшиеся из безумно выматывающего боевого рейда через всю Европу, уже отдыхают, приняв, несомненно, законные сто грамм (или сколько им там было положено по их нормам). Не говоря уже о том, что буквально только что прилетевшие самолеты к вылету не подготовлены и топливом не заправлены. И вообще, как можно глубокой ночью разом поднять все самолеты, перегнав их на аэродромы, к тому же непригодные для «Летающих крепостей»?
 
Другой участник событий в интервью уже нашему автору, писателю Б. Камову («База особого назначения», «Совершенно секретно», 2002, № 3), утверждал, что генерал Перминов якобы «распорядился привести в полную готовность все средства ПВО и обратился к американскому командованию с настоятельным предложением: за оставшееся светлое время суток перебазировать самолеты с полтавского аэродрома в Пирятин и Миргород».
 
Но опять-таки «американское командование это разумное и единственно правильное в той обстановке предложение отклонило. Возможно, в штабе союзников привыкли к более спокойной обстановке на базах Англии и Италии и сочли, что генерал Перминов излишне перестраховывается». Вот только какой смысл перебазировать в Пирятин и Миргород, если эти аэродромы тоже были переполнены и тоже являлись объектами возможного удара? Опять же никакого «оставшегося светлого времени» не было и в помине, а поднимать ночью всю эту армаду – самоубийство.
 
Да и нет никаких иных свидетельств, что генерал Перминов отдавал хоть какие-то распоряжения на предмет усиления бдительности, готовности – и т.д., и т.п. Хотя бы потому, что он был слишком занят иным. Оружейник Юрий Дубровин вспоминал, что вечером для американских летчиков, «как всегда, устроили танцы»: сделали сцену, посадили оркестр, гулянку закончили «где-то за полчаса до полуночи».
 
Полковник Арчи Олд свидетельствовал, что, когда в 23.35 пришло первое сообщение о возможном налете, в штабе командира 169-й авиабазы особого назначения гулянка была в самом разгаре: по случаю прилета очередной группы союзников советское командование устроило торжественный ужин. Получив сообщение адъютанта, «бравый генерал попросил присутствующих не волноваться, заверив, что Люфтваффе никогда не летают так далеко на восток, и ужин возобновился».
 
Так что никаких попыток спешного ночного перегона не было и в помине – генерал, хотя, быть может, и подшофе, но мастерства не пропьешь: он прекрасно понимал, что такие кунштюки ночью не выкидывают. Однако он все же не сделал того, что мог и просто был обязан, – не поднял по тревоге базу и, главное, не поднял в воздух ночные истребители. Лишь после третьего по счету сообщения о немецких бомбардировщиках, свидетельствуют очевидцы, генерал Перминов сдался и предложил своим американским гостям пройти в бомбоубежище. Но приказа срочно поднять в воздух истребители ПВО он так и не отдал. Впрочем, быть может, и в данном случае генерал оказался реалистом, прекрасно зная, что наши истребители к ночным действиям все равно не подготовлены? 
 
Вот как описал дальнейшее американский пилот Говард Кронер. По его словам, первые взрывы раздались около половины первого ночи. Налет осуществляло порядка 80 самолетов, сбросивших сначала осветительные бомбы на парашютах – стало светло, как днем.
 
«Они бомбили и вели пулеметный огонь c бреющего полета, бомбили и стреляли, мы побежали в канавы… После двух часов бомбардировки и обстрела немецкие самолеты наконец ушли. Русская база имела четыре большие зенитные пушки, однако они не сделали ни одного выстрела, не был поднят в воздух и ни один истребитель. …мы видели, как горят и взрываются все наши В-17».
 
Организовать тушение было практически невозможно: немцы засыпали аэродром бомбами замедленного действия и кассетными бомбами-минами SD-2В Schmetterling («Бабочка»). Эти бомбы-ловушки оснащены небольшим пропеллером, благодаря которому опускаются на землю медленно, подобно кленовому семени-крылатке. Соприкасаясь с землей, «бабочки» взводили сами себя, взрываясь при малейшем толчке – даже при звуке шагов. Утром некоторые самолеты еще дымились, большинство В-17 сгорело, расплавившись и развалившись пополам.
 
Известный советский кинооператор Семен Школьников, находившийся в тот день на аэродроме, тоже вспоминал про «праздничный обед» с участием советского и американского командования, представителей американского посольства. Про налет же написал, что «при каждом разрыве земля под нами вздрагивала и как будто охала… Было страшно. Захотелось выскочить из щели и бежать – все равно куда, но какая-то неведомая мне сила вдавила меня в землю. …на аэродроме все горело, лопалось, взрывалось… Это была самая жестокая бомбежка из всех, какие мне пришлось пережить за время войны». Во время этого налета американцы потеряли двух пилотов, еще 15 человек было ранено. Советские военные потеряли 30 человек убитыми и 80 ранеными. Практически все эти потери наши военные понесли не во время собственно налета, а после него – во время очистки аэродрома от неразорвавшихся немецких бомб и бомб-ловушек.
 
Утром американские генералы Роберт Уэлш и Альфред Кесслер официально заявили генералу Перминову, что «немцы нас бьют безнаказанно» только потому, что «ваша артиллерия маломощная, истребители для ночных действий не подготовлены». И далее: «Мы спокойно можем работать в том случае, когда мы получим сюда наши тяжелые зенитные орудия и ночные истребители, оборудованные специальными приборами для ночного боя».
 
Операция Zaunkönig
 
Немецкие источники утверждают, что американские самолеты на аэродроме под Полтавой обнаружил и сфотографировал разведывательный самолет He-177A из состава базировавшейся в Люблине 2(F)/Aufkl.Gr.100 – 2-й эскадрильи дальней разведки 100-й разведывательной авиагруппы. Командир экипажа – лейтенант Ханс (Ганс) Мюллер.
На расшифрованных снимках – все 73 приземлившихся в Полтаве В-17. Вычислили немцы и аэродром в Миргороде: по данным их авиаразведки, на этих двух аэродромах находилось до 140 «Летающих крепостей» и 56 «Мустангов». К слову, в списках награжденных Рыцарским крестом Железного креста (за 18 ноября 1944 года) значится обер-лейтенант Люфтваффе Ханс Мюллер, но из FAGr.5 (5-я дальняя разведгруппа), одна из эскадрилий которой была сформирована из эскадрильи 100-й разведывательной авиагруппы.
 
Так или иначе, расположившийся в Бресте штаб IV.Fliegerkorps (4-й воздушный корпус – соединение бомбардировщиков дальнего действия, было создано в 1943 году для ночных действий без истребительного прикрытия, командир – генерал-лейтенант Рудольф Мейстер) времени терять не стал. Оперативно дешифровав снимки, в 15.00 (по берлинскому времени) 21 июня 1944 года отдал приказ о ночном налете на аэродромы в Полтаве и Миргороде. В связи с чем бомбардировочные эскадры KG27 Boelcke и KG53 Legion Condor тут же перебазированы на аэродромы в районе Белостока и Минска, KG55 Greif было предписано действовать со своих баз в Деблине, Улеце и Подлодовке. Целью для KG27 и KG53 определили аэродром Полтавы, KG55 – Миргорода, время бомбардировки – полночь по берлинскому времени. Однако погода внесла свои поправки: из-за низкой облачности KG27 пришлось остаться на земле. Операция с кодовым названием Zaunkönig («Крапивник») началась в 20.30: первыми из Барановичей взлетели самолеты эскадры KG4 – они должны были наводить на цель ударные самолеты и обеспечить им подсветку объектов осветительными бомбами – на каждую ударную эскадру по 20 самолетов-целеуказателей.
 
Первую осветительную бомбу метко «подвесили» над полтавским аэродромом в 23.43 по берлинскому времени, затем был нанесен удар по прожекторам и зенитным батареям. Дальше было дело техники: заходившие на цель волнами самолеты эскадры KG53 обрушили на строй американских самолетов фугасные 50-килограммовые бомбы SC-50 и осколочные – SD-1 и SD-2.
 
С 00.30 до 01.45 немцы методично заходили на аэродром по нескольку раз, словно на полигоне, на выходе из атаки по наземным целям огонь вели стрелки. А вот KG55 из-за грозы выйти на аэродром в Миргороде не смогла, и подполковник Вилли Антруп повернул ее на Полтаву. Его самолеты вышли на цель в 2 часа ночи и «работали до 02.20». Всего в ту ночь на полтавский аэродром было сброшено около 100 тонн бомб. Ровно через сутки, в ночь на 23 июня 1944 года, эскадры Люфтваффе – порядка 120 He-111 – совершили новый налет, уже на Миргород: и снова советские истребители и зенитчики не смогли дать им никакого отпора. Правда, на сей раз ущерб был невелик, потому что в канун налета американские самолеты с этого аэродрома были переброшены в Чугуев. С полтавского же аэродрома уцелевшие В-17 перебросили в Кировоград.
 
Операция Frantic продолжалась до 2 октября 1944 года, хотя формально американскую базу закрыли лишь в 1945-м – 22 июня…
 
СПРАВКА
 
     Heinkel He-111 – двухмоторный немецкий бомбардировщик, экипаж – 5 человек, максимальная скорость 440 км/ч, дальность полета – до 2300 км, потолок – 6500 м, обычная бомбовая нагрузка – до 2000 кг, оборонительное вооружение – семь пулеметов калибра 7,92 мм, один 13-мм пулемет и одна 20-мм пушка.
     He-177A – тяжелый двухмоторный бомбардировщик, экипаж – 6 человек, максимальная скорость 488 км/ч (565 км/ч – в зависимости от модификации), максимальная дальность полета 5600 км, потолок – 6100 (8000) м, оборонительное вооружение – 3 пулемета калибра 7,92 мм, 3 пулемета калибра 13 мм, две 20-мм пушки. Мог нести бомбовую нагрузку до 7300 кг. Были и разведывательные версии самолета.

поделиться:
comments powered by HyperComments