ПОДПИСКА Новости Политика В мире Общество Экономика Безопасность История Фото

Совершенно секретно

Международный ежемесячник – одна из самых авторитетных российских газет конца XX - начала XXI века.

добавить на Яндекс
В других СМИ
Новости СМИ2
Загрузка...

Здесь вам не равнина

Опубликовано: 1 Мая 2003 08:00
0
6569
"Совершенно секретно", No.5/168

 

 
Андрей СОТНИКОВ
Специально для «Совершенно секретно»

 

 

 

Эверест и еще 25 х 8000

 

Высочайшая вершина мира Джомолунгма, или Эверест, имеет высоту 8848 метров. Альпинисты сумели покорить ее лишь с шестнадцатой попытки: первыми на нее взошли 29 мая 1953 года члены английской экспедиции Джона Ханта – новозеландец Эдмунд Хиллари и шерп Норгей Тенцинг. А отметку 8 тысяч метров впервые перешагнул англичанин Джордж Меллори в 1921 году.

Восемь тысяч – высота критическая. Поэтому успешное восхождение на такую гору считается особой доблестью у альпинистов. На Земле существует всего двадцать шесть таких вершин. Первопроходцами в деле их покорения стали французы Морис Эрцог и Луи Лашеналь, которые 3 июня 1950 года поднялись на Аннапурну (8078 метров) в Гималаях. За пятьдесят последующих лет были пройдены все горы высотой более 8 тысяч метров, за исключением Средней Лхоцзе (8414 метров). Только 23 мая 2001 года группа российских альпинистов поднялась на нее. Это первый – и теперь уже последний – восьмитысячник, путь на который проложили россияне.

Каждый настоящий альпинист мечтает взойти на Эверест. Эверест для альпиниста – все равно что для мусульманина Мекка или для христианина Иерусалим. Не так много стран мира могут похвастаться, что их спортсмены поднялись на Эверест. Но трем сибирским городам – Томску, Новокузнецку и Барнаулу – повезло. Их альпинисты в составе западносибирской экспедиции из тринадцати участников покорили высочайшую вершину мира.

 

Среди них Евгений Попов – один из сильнейших горовосходителей страны, удостоенный почетного титула «снежный барс». Его обладателями становятся альпинисты, взошедшие на все четыре семитысячника бывшего Советского Союза.

– Евгений, вы любите подчеркивать роль сибиряков в покорении Эвереста. Кто из них первым поднялся на вершину?

– В 1996 году на Эверест ходили красноярцы, тройка поднялась, это было первое коллективное «сибирское» восхождение. Но еще раньше, в 1982 году, была советско-гималайская экспедиция, в ней участвовал Владимир Балыбердин, который родом из-под Барнаула. До 1982 года на Эверест вообще никто не восходил.

– Но ведь попытки предпринимались с очень давних пор…

– Самая первая экспедиция состоялась в 1921 году. Англичане попытались подняться со стороны Тибета, но безуспешно. Затем было еще несколько экспедиций, самая знаменитая в 1924 году, когда восходила двойка англичан, только неизвестно, поднялись они на Эверест или нет. Я считаю, что не поднялись. Мы этим маршрутом ходили, и я не верю, что в ту пору его можно было пройти. Но двойка пропала, так что куда они дошли – неизвестно. Была еще экспедиция в 1921 году, она впервые преодолела порог восьми тысяч метров – то, что сейчас называется «зоной смерти».

– Что это такое?

– Умереть в Гималаях очень просто: человеческий организм не приспособлен пребывать на столь больших высотах. Люди живут до высоты 4800 метров, выше уже прекращается воспроизводство населения. И вообще человек может существовать на высоте не более 5500. На большей высоте ему отведено какое-то определенное количество времени, каждому индивидуально: одному 10 дней, другому 20, кто сколько продержится без кислорода. На высоте 8 тысяч метров, в «зоне смерти», живут только с кислородом. На высоте выше восьми тысяч можно находиться всего несколько часов, и, конечно, только с кислородом. Шерпы – это одна из тибетских народностей – постоянно живут на высоте четыре тысячи метров и поэтому большую высоту легче переносят. В последние годы экспедиции набирают целую кучу шерпов-носильщиков, те этим неплохо зарабатывают, учитывая очень низкий уровень жизни в Тибете. Но наша экспедиция была русская, а значит – нищая. За каждого шерпа нужно заплатить от четырех до шести тысяч долларов (снаряжение, питание, страховка, зарплата и прочее) – естественно, наша бедность этого не позволяет. Поэтому все советские и постсоветские экспедиции шли на восхождение без высотных носильщиков и там уже обходились, как придется. А вообще у тех, кто способен заплатить шерпам, те делают всю черную работу: переносят и устанавливают высотные лагеря, вешают веревки, а у альпиниста остается только одна задача – подняться. У нас, русских, все намного сложнее.

– Может быть, поэтому в последнее время стали говорить, что восхождение на Эверест по силам даже дилетанту?

– По моим подсчетам, на Эверест на сегодняшний день взошли не менее полутора тысяч человек. Это вопрос технологии и денег. В этом сезоне поднялись дед 65 лет и юноша 16 лет – рекорды по возрасту в обе стороны. Более того, всемирная организация слепых выделила 400 тысяч долларов для восхождения незрячего спортсмена. Такие экспедиции набирают целую кучу шерпов-носильщиков. При подобном восхождении все зависит только от того, сколько у тебя кислорода. Поэтому-то некоторые альпинисты стремятся ходить без кислорода: это единственное, что сейчас отличает горовосходителя от дилетанта. С кислородом может подняться кто угодно. Дилетантов действительно много. К примеру, рядом с нами стояли две экспедиции, австралийцы и новозеландцы. Они просто не понимали, что на высоте 6 400 нельзя проживать постоянно. А им там понравилось, и они жили по две-три недели. И какие результаты? Из двадцати четырех австралийцев поднялся один, летчик ВВС, а экспедиция армейская, сформированная из спецназа, то есть людей физически подготовленных. У новозеландцев результаты были не лучше.

– Но ведь ваша экспедиция поднималась с кислородом…

– Высотное восхождение – это прежде всего вопрос тактики, а не вопрос твоей физической подготовки. Тут главным образом должна работать голова, а как раз мозг из-за кислородного голодания начинает отказывать. Почему и возникают все эти нестандартные ситуации, когда опытные мастера совершают школьные ошибки. Поэтому мы шли с кислородом.

– Давайте соблюдать последовательность. Вот вы прилетели в Непал, и что дальше?

– Прилетели в Непал и сначала десять дней сидели в Катманду: были закрыты перевалы. Потом поднялись в Тибет, на высокогорье, прошли адаптацию на высоте четыре тысячи метров. Были в Шегаре – это место знаменито монастырем Шегардзонг, которому больше 700 лет. Но китайская «культурная революция» и его не пожалела. Когда подъезжаешь к Шегардзонгу, такое ощущение, что перед тобой живая картина Рериха: трехсотметровая стена, а на ней грандиозное сооружение – разрушенный монастырь.

В Шегаре устроили базовый лагерь. Дальше общепринятая тактика: начали высотные восхождения в так называемом гималайском стиле. Выходишь на определенную высоту, там для акклиматизации ночуешь, потом спускаешься. Следующий раз выше, пока на гору не взойдешь. У нас на все восхождение ушло два месяца.

– Вы к этой экспедиции готовились всю предшествующую жизнь. Каковы наиболее сильные впечатления от восхождения на Эверест?

 

Участник западносибирской экспедиции на Джомолунгму альпинист Евгений Попов в одном из буддийских храмов Непала

– Самое сильное «впечатление» – гибель Алексея Никифорова. Я поднимался с третьей группой, вдруг мы узнаем, что вторая группа наверху схватила «холодную», Лешка в плохом состоянии и его спасать нужно.

 

– Что такое «холодная»?

– «Холодная» ночевка на Эвересте на высоте 8600 – это фактически билет на тот свет. В восьми из десяти случаев погибают. Это ночевка без спальников, без кислорода, без палатки, без продуктов – вообще без ничего. «Холодную» можно пережить, если тебе Эверест позволит. Ночь ребята, за исключением Алексея, пережили: было относительно тепло и не было сильного ветра. Выше них еще одна двойка схватила «холодную» – американцы из коммерческой экспедиции. Гид сильно обморозился, но клиента сохранил. Наши-то выжили по большому счету только благодаря американским спасателям. Те поднимались на помощь своим соотечественникам и вдруг на наших наткнулись. О русских никто не знал, мы ведь без связи шли на авось. Американцы провели спасательную операцию, у них был лишний кислород, они нашим баллон оставили, накормили, напоили, а тут солнышко как раз взошло, они отогрелись, кислородом отдышались…

– На пресс-конференции, посвященной этой экспедиции, было сказано, что американцы в последующем отчете были не совсем объективны…

– Американцы в отчете написали, что кололи нашим какие-то гормоны. Ничего они не кололи, только таблетки дали. Главное, что кислород оставили. Стас Крылов тоже был плох, он, может быть, не дошел бы без кислорода, не помоги американцы. А Алексею Никифорову уже ничего не помогло. Нет, американцы молодцы, им доверять можно. А героями они себя всегда считают, это у них национальная черта, ничего не поделаешь! По мне, так настоящим героем был Аман Елеушев. Он сознательно сделал выбор и остался с мужиками на «холодную» ночевку, хотя единственный из трех имел силы спуститься в лагерь. Аман ходил по гребню, собирал старые баллоны с остатками кислорода – в общем, это серьезный поступок. Американцы тоже молодцы, но их заслуга в том, что они оказались в нужное время в нужном месте.

– Вертолет на какую высоту может подняться?

– Не более шести тысяч метров.

– А значит, тела погибших альпинистов с больших высот можно сносить только на себе?

– Да, только на себе. Видишь ли, тащить тело с такой высоты значит рисковать жизнями еще нескольких людей. Выбор такой: за то, чтобы спустить один труп, придется положить еще двоих-троих. Они все там остаются. На Эвересте лежит не менее ста пятидесяти восходителей. И тело Алексея тоже там осталось. Мы с шерпами обсудили, они говорят, нужно не меньше двадцати шерпов, чтобы его снять.

– Их так всегда хоронят, в горах? Получается, там, за облаками, какая-то совсем другая мораль?

– Тут дело не в морали. На такой высоте сил остается только чтобы себя самого «нести». Такой выбор сделать, как Аман, – остаться на «холодную» ночевку, имея силы на спуск, – очень сложно. Фактически добровольно выбираешь смерть. Алексей чуть-чуть не дошел до лагеря, и мы уже рядом были, но, увы, сердце остановилось. Если у тебя какая-то слабинка, то на большой высоте она может привести к трагедии. Если твой биологический организм дает сбои, то в ненормальных условиях существования он раньше откажет. А Алексей за год до того попал в автомобильную аварию, может, это сыграло свою роль. Он ведь очень сильный альпинист был, на восьмитысячники ходил без кислорода – например, на К-2 в Тибете, на Макалу. Он в команде Балыбердина, которого я уже упоминал, ходил, а это само за себя говорит. Алексея ведь, собственно, пригласили усилить команду. Он из Питера, единственный несибиряк был. Остальные – семь томичей, четверо из Кузбасса, один из Барнаула. Но нагрузки в этот раз были страшнейшие. В австралийской экспедиции шел врач, так у него зрение начало садиться от физических перегрузок.

– Но ведь с вами была женщина. Она-то как выдержала?

– Анна Акинина – здоровая баба, коня на скаку остановит! Конечно, слабее мужиков была, но компенсировала тем, что пораньше выходила. Она стала второй россиянкой, покорившей Эверест. Первая тоже была наша, сибирская, Катя Иванова. Была такая совместная экспедиция СССР – КНР – США в 1990 году. Ее организовал Джимми Такер, первый американский альпинист, поднявшийся на Эверест. Это была экспедиция дружбы, в которую он пригласил представителей трех самых великих, по его мнению, наций.

– Подготовка и проведение такой длительной экспедиции – это ведь большие затраты. Насколько я знаю, спонсировала вас администрация Ханты-Мансийского округа, хотя ни одного участника из тех мест в экспедиции не было…

– В Ханты-Мансийске находится 80 процентов всей российской нефти, поэтому спонсоров там искать легче, чем где бы то ни было в России. Помимо спонсорской помощи, каждому из участников нужно было найти еще по пять тысяч долларов. Все это нам было обеспечено.

– А какие впечатления у вас остались от того, что у горных подножий?

– Тибет – очень бедная страна. Мужчина не может прокормить женщину, и обычно одну жену кормят несколько мужей: один живет с ней, другой скот пасет, на третьем – огород. Потом меняются обязанностями. Тибетцы очень непосредственные и простые: машина остановилась, они сразу в окно заглядывают. Правда, не только из простого любопытства. Народ весьма вороватый. А вот в Непале воровство не принято. Я оставил куртку в одном из непальских ресторанчиков, дня через два вспомнил, пришел, а она там так и висит. Люди нищие, а лица у них очень светлые. Если куда сегодня и стоит ехать, так это в Непал.

 

РУБРИКА ПОДГОТОВЛЕНА ПРИ УЧАСТИИ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ФИЗИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЕ И СПОРТУ

 


поделиться:
comments powered by HyperComments